Проснулся я от сильного озноба. Предутренний холод пронизал меня всего. Костер давно погас. Бледный рассвет вставал над тайгой. Молчаливые, окутанные не то туманом, не то дымом, стояли вокруг меня деревья. Васьки на месте не оказалось: оборвав веревку, он куда-то удрал. Его следы вывели меня из леса в широкую долину, на которой вдалеке белым пятном виднелся мой беглец.
Густой лес, давший мне приют для ночлега, окружал узкой полосой только пойму реки, а за ним простирался прекрасный ровный луг, покрытый зеленой травой. Какое раздолье!
Качество травы оценил в полной мере мой Васька и, не обращая на меня никакого внимания, продолжал спокойно пастись.
Пожар не тронул эту красивую долину, обошел ее стороной. Да здесь и гореть было нечему. Полноводная река с галечным берегом, прекрасным пастбищем, простирающимся далеко-далеко, не могли стать пищей огня.
Я занялся ловлей коня. Отдохнув и наевшись прекрасной травы, Васька стал проявлять исключительную игривость и все норовил удрать. С большим трудом удалось мне поймать его за обрывок веревки и привести к месту нашего ночлега. Здесь Васька опять стал дурить, и только после хорошей взбучки плеткой он дал оседлать себя и сесть на него. К моему удивлению, он совершенно спокойно пошел шагом. Потрепав его по шее, я тронулся в обратный путь.
В долине дым рассеялся, но над пожарищем все еще стоял густыми облаками. Ограничиваясь внешним осмотром долины с поймы реки, я ехал довольно быстро. Вдруг за одним из поворотов реки я опять увидел перед собой море огня.
Что это? О ужас! Огонь перешел на другой берег. Река оказалась недостаточным препятствием для него, и беспощадная стихия творит свое разрушительное дело и на этом берегу.
Меня охватила тревога за лагерь. Место нашей стоянки в пойме реки не очень широкое, и если одновременно будут гореть оба берега, то нам не поздоровится. Я стал торопиться; теперь не до любования бушевавшим пожаром. Меня обдавало жаром, осыпало искрами, местами я мчался в карьер мимо огненной стены, слишком близко приблизившейся к реке.
Наконец, спрямляя путь, переезжая бесчисленное число раз реку вброд, я обогнал огонь. Значит, по обоим берегам огонь идет не рядом, а уступом. Тогда почему же загорелся правый берег? Неосторожность с огнем здесь просто исключалась. Единственной причиной могло быть то, что вихри перенесли через реку искру, которая и разгорелась в новый пожар.
Миновав зону пожара, я возвращался в лагерь.
Последние километры я проехал уже без приключений.
Встретившие меня товарищи сразу забросали вопросами о пожаре и о том, как я от него ушел.
В лагере народу оставалось очень мало, они почти все ушли на помощь горнякам.
На левом берегу реки пожар уже миновал место нашей стоянки, а по сильно заболоченному правому он до нас не дошел и свернул в соседний распадок.
На другой день наши люди вернулись в лагерь победителями. Поселок от пожара они отстояли, и горняки им были чрезвычайно благодарны. Тревоги закончились, и надо приниматься за работу и наверстывать потерянное время.
По соображениям технического порядка изыскания дороги пришлось вести по той стороне долины, где прошел пожар. Это значительно усложнило работу. Вся долина выгорела; во многих местах еще сохранились очаги огня, горели старые завалы, горели ямы, наполненные валежником и хвоей, горела местами и марь. Отдельные участки мари, где бушевали подземные пожары, таили страшную опасность для тех, кто мог случайно ступить на их предательскую поверхность.
Упавшие обгорелые деревья сильно затрудняли устройство просеки и провешивание трассы. Грязные и усталые возвращались мы ежедневно с работы в лагерь. Зола и сажа проникали в палатки, ни до чего нельзя, было дотронуться, чтобы не выпачкаться. И так в течение нескольких дней.
Наконец мы вырвались из зоны пожарища. Гряда сопок почти под прямым углом ушла влево, лес кончился, и нашим взорам открылась огромная, совершенно открытая долина, густо поросшая сочной высокой травой, не тронутой пожаром. Какое раздолье нашим лошадям!
Но и душа изыскателя ликовала, глядя на этот участок: перед нами была ровная чистая долина с хорошими грунтами. Значит, трассу можно вести одной прямой. Мы этому обстоятельству очень обрадовались.
Леса нет, чистая долина. Все рабочие, свободные от рубки леса, заслуженно отдыхают. Уже многие километры тянется прямой ряд вешек. Их беленькие верхушки рельефно видны на черном фоне пожарища. Вешек мы никогда не вынимали. Они так и оставались на оси будущей дороги и очень помогали строителям быстро восстанавливать ее.
Но вот впереди блеснула вода. Трасса вышла на берег многоводной реки. Спокойно несла свои воды Колыма. И мы как зачарованные любовались открывшейся перед нами картиной.