Короче, когда люди начали подтягиваться к еде, она вспомнила давешнюю беготню, заглянула в фургон, ну и… Вежливо скажем, удивилась чрезвычайно. И даже была, пожалуй, поражена. А может, и обескуражена…
Вслед за старшим в фургон по очереди заглядывали мужики. Предлагали версии. Пока было понятно только, что ничего не понятно. По отсутствующим (взятым с собой) предметам можно было бы предположить что-то, однако все между собой были едва знакомы, и что же исчезло — можно было только догадываться.
Подошла ещё одна инспекторша, дама строгая и статная, как полковничья жена:
— Может, мы зря волнуемся? Посудите сами, могла же быть такая ситуация, что подвернулась некая оказия — ну, допустим, доехать с транспортом до какой-то деревни, где проживают неучтённые сбежавшие дети. Возможно такое?
Дмитрий Сергеич считал, что версия за уши притянута, но другой не было.
— Ну, допустим…
— В таком случае, она, естественно, торопилась бы. Согласитесь?
Соглашаться никак не хотелось. Не вязалось что-то.
— А вещи что тогда разбросаны?
— Ну-у-у… может, что-то взять с собой хотела? Жакет? Смену одежды, я не знаю…
Сергеичу резко захотелось вспомнить брошенную пять лет назад дурную привычку и закурить. Хорошо, что нечего.
— Ладно, допустим, смену одежды. Но вот так-то зачем? Сломя голову лететь? Предупредить она могла? Да хоть сказала бы там «я уезжаю» или «ждите к завтраку»… Ну что за отношение!..
Антонина покачала головой:
— Знаете, Димочка, имея счастье познакомиться с Татьяной Филипповной лишь вчера, рискну всё же предположить, что мысль о том, чтобы предупреждать кого-то о своих действиях, даже не пришла бы ей в голову.
Вторая инспекторша — как там её звать, запамятовал опять… Лида, вроде — задумчиво пожевала губами:
— К тому же за выявленных бегунков обещана премия, — она выразительно подняла брови, — за каждого. Так что Татьяна Филипповна могла не поделиться информацией из сугубо меркантильных соображений. Не очень красиво так думать, но давайте рассмотрим это… как версию.
Дмитрий Сергеич с усталым вздохом сдвинул кепку на затылок. Свалились же на него эти бабы…
— Ладно. Примем как версию.
Второй вздох вышел ещё тяжелее. Понесло же эту корову приключений на свою задницу искать! Позавчера весь день мозги клевала всем, до кого только смогла дотянуться. Вчера снова попыталась, скандалистка неугомонная. Даже сиплый голос её не остановил. И плюнул бы да не искал — только за это утро она раз десять предъявила, что относится к другому ведомству, и тут никто ей не указ! Заслуженный работник соцзащиты, бля**… Жаль, совесть не позволяет. И куда она поволоклась? Вот дурная баба!
Сергеич не удержался и сплюнул, вызвав взгляды неодобрения у всех трёх женщин. Говорить, однако, они ничего не стали. Они вообще после ночного вороновского визита были слегка того… пришибленные вроде.
— Так, женщины. Я всё же попрошу вас пройти до портала. Только идите все втроём. Может быть кто-то её видел, слышал что-то — поспрашивайте…
Он чувствовал всю безнадёжность своей просьбы. Да, на Новой Земле был светлый день, но на Старой — Сергеич вынул из кармана памятку с соотношением часов, размером с банковскую карту — время перевалило уже за полдесятого вечера. Да и погода была не ахти: дождливо, промозгло. В Иркутске вообще как-то резко похолодало. Очень маловероятно свидетелей найти. Разве что дежурные полицейские что-то видели.
И ЕСЛИ БЫ…
Кельда
Кто знает, как всё сложилось бы, получи мы известие о пропаже склочной соц-дамы раньше, допустим, в тот же день. Гадать не вижу особенного смысла, однако рискну предположить, что есть в этой истории некоторый привкус фатализма.
Как бы то ни было, о пропаже Татьяны Филипповны в день её исчезновения не узнал никто из беловоронцев, находящихся в припортальной усадьбе — а значит, не узнали и в Сером Камне…
И никому из государевых служащих отчего-то не пришло в голову обратиться за помощью к нам. Шок, возможно? Или просто всё шло так, как должно было идти?