Проводить своих птенцов пришла сама директорша, плакала, дарила им какие-то книжки*.
*Сильно надеюсь, что всем — разные.
Все пацаны были намыты, одеты в чистое и свежеподстрижены. Совершенно очевидно, что им изо всех сил старались придать презентабельный вид, ха. Особенно вон тем четверым старшим. Эти, сразу видно — оторвы! Ладно, будем посмотреть.
Как же эту тётю-то звать, гос-с-споди, а? Совсем памяти на имена не хватает…
— Маргарита Васильевна, приехали! — задёргал её за рукав какой-то мелкий и этим спас меня от конфуза.
Так, Маргарита Васильевна, Маргарита Васильевна… запомнить!
Вова пошёл решать хозяйственные вопросы, а меня отправил принимать живой груз.
— Добрый день, Ольга Александровна! — нос у директорши уже покраснел и припух. Она смотрела в портал, как в жерло вулкана, прижимая к себе туго набитую папочку.
— Добрый-добрый, Маргарита Васильевна! Вижу, провели просмотр.
— И просмотр, и собрание, и беседы. Да, ребята?
Маленькие радостно загомонили, мол, да, конечно! Средние были посдержаннее. А вот старшие смотрели на меня бродячими собаками. Вдруг что вкусное даст? А вдруг камень кинет? М-гм, ясно.
— Я смотрю, вы с документами?
— Ой, да! — директриса всплеснула рукой и положила в подвижный лоток на столе свою папку.
— Ух ты! Прям кирпич!
— Да… Там личные дела, медкарты и сверху — ваши документы на опеку. Это ещё не всё! Я специально в руки взяла, чтобы не забыть, — она начала рыться в пакете, стоящем на лавочке. — Вот… И вот ещё… ой, надо же, краешек порвался! Довезёте? Как я не заметила-то а? Вы знаете, я вообще последние дни как не в себе, в какой-то прострации хожу…
Этак наш первый союзник получит нервный срыв до завершения суперважной миссии. А это нам неподходяще. Да и вообще: хорошая тётка, что бы не помочь? Я протянула руку к границе портала и выпустила саламандру.
Моя огненная зверюшка в последнее время чутка подросла, и я заметила, что уже один её вид успокаивал людей, даже находящихся в другом мире.
Директорша громко охнула:
— А! Ой, какая прелесть!
— Руки! — резковато предупредила я. — Вы мне очень нравитесь, но я предпочитаю, чтобы переход был осознанным решением.
— Да-да, я согласна с вами! Безусловно! А… кто это?
Ну наконец-то! Хоть кто-то спросил не: «Что это?» — а: «Кто это?»
— Это — волшебная саламандра. Она помогает мне исцелять души, — я строго посмотрела на сгрудившихся поближе пацанов, — и видеть, кстати! Чего стоим? Хватай мешки, паром отходит! Переходим на эту сторону, строимся в шеренгу вдоль стола. Я надеюсь, все знают, что значит «в шеренгу»?.. Ну, вот и ладушки!
Чемоданов у пацанов, понятно, не было. Кто-то догадался накупить им клетчатых китайских баулов, по два каждому. Так что процессия напоминала челноков-мешочников из «святых» девяностых*. Пропорционально у них как раз такие кулищи и были.
*Так охота Наине Ельциной
за эти «святые девяностые» объяснить,
сил нет…
Мелкие не все смогли справиться с двумя сразу, потащили по одному, через границу переползли — а назад никак.
— Как же вы сюда-то доволоклись? — подивилась я.
— Так у нас же автобус есть, мы на нём приехали! — Маргарита Васильевна с каким-то мужчиной передавали нам последние сумки. — Вот, Виктор Сергеич нас привёз.
— Ну вы артисты! А задняя дверь у автобуса есть?
— А-э-э…
— Есть, конечно, — ответил шофёр.
— Вы в следующий раз заранее дверь откройте и задом в портал сдайте. Главное, чтоб кабину не зацепило. И вас. Мы вещички сразу в телегу перекидаем.
— Думаете, будут ещё? — Маргарита Васильевна сложила бровки домиком.
— Конечно! Ещё как минимум столько же — в ближайшее время. Ну и периодически кто-то будет уходить. Посмо́трите.
Она покивала.
— Вы не против, если я тут посижу, пока они не уедут. Ну… как бы… провожу?
— Я не против. Вы даже можете видео снять для отчётности, если вам нужно. Или попро́сите потом у Стольниковых, они у нас на все руки операторы.
Лида, Лёнькина сестра, снимающая сегодня всю процедуру, помахала рукой, обозначаясь.
Ну ладно.
Стояли пацаны более-менее ровно. В этом ряду не было откровенной гнили, иначе я бы просто их не пропустила.