В нору, конечно, не лезем. Что там делать? Нарвешься, на какую зверушку, даже лиса или барсук могут, с отчаяния тяпнуть так, что мало не покажется. А лезть придется почти ползком или на четвереньках, и возможный укус будет в область лица.
За полдня мы обошли и осмотрели обе гряды, вернувшись к исходному месту. Все было окружено лесом, а затем болотом. Никаких намеков на вход или въезд. Тем не менее, рудник здесь был. Доказательством этому служили остатки дороги, сложенные, вероятно из отработанной породы. Она вела от срединного холма, соединяющего кольца моренных гряд в сторону деревни Симоничская рудня, противоположной той, откуда мы прибыли. Дорога несколько метров виднелась на поверхности травяного болота, такого же, какое мы форсировали, только протяженностью свыше двухсот метров, а затем исчезала в его пучине. Видимо со временем опустилась в трясину.
Холм мы исследовали самым тщательнейшим образом. От него вели даже два валика породы шириной метра полтора. Наш следопытский опыт навел на предположение, что породу возили на строительство дороги в тачках. Тачки нагружаются доверху и по пути с них падают по бокам отдельные куски, из которых со временем образовались эти валики. Логично, да? Но входа-въезда не было. Мы прозванивали холм — прибор молчал. Простукивали. Истыкали его бока длинным стальным щупом. Вырыли даже лопатой шурф вглубь холма в месте предполагаемого входа, и в этот шурф совали щуп. Замечательного японского прибора для определения пустот у нас с собой не было, для пеших путешественников он тяжел и громоздок. Да, мы и предположить не могли, что он может понадобиться. Рудник, он и есть рудник, какие в нем могут быть пустоты, во всяком случае, по той литературе, которая была изучена перед походом.
Зато нор или лазов нам попалось по пути около десятка, в основном еще меньшего диаметра. И вот мы у самой первой обнаруженной нами норы. Обсуждаем. Соваться туда никакого желания. Вот, если бы собаку…. Ага, нам еще собаку с собой по болотам таскать. Пойдем, пообедаем, за обедом помыслим. Поворачиваем назад к палатке. Старик идет впереди, что-то бубня себе под нос.
И вдруг я чувствую затылком чужой взгляд. Резко оборачиваюсь, внимательно всматриваюсь — никого. Второй раз за день такое. Первый раз было, когда мы осматривали дорогу, уходящую в болото.
Знаете, у человека есть какое-то заднее зрение, видимо доставшееся ему от предков, от зверей, когда главная опасность могла быть с беззащитной спины. Таких свидетельств, в том числе, научно обоснованных, масса. Не ощущали такого? Стоите в очереди, например, и вдруг чувствуете на себе чье-то внимание. Оборачиваетесь, точно. Какой-нибудь незнакомец или незнакомка пялится тебе в спину или в затылок. Или в толпе — то же самое. Ну, не Старик же мне внушил вчера перед сном про слежку? Гипнотизер из него никакой.
Залезаем в палатку, вытаскиваем рюкзаки, и на свежем воздухе под дубом делаем себе нехитрый обед. Старик режет ножом на пластмассовую тарелку огурцы и помидоры, потом долго копается в своем рюкзаке. Я открываю консервы, режу «докторскую» колбасу. Где же может быть вход, может, он обрушился? Или специально завалили партизаны? Зачем тут партизаны, здесь и немцев то не было. Даже помню, была территория в Полесье, на которой всю войну официально существовала советская власть. Кажется, называлась Рудобельская республика. Рудобельская? От слова белая руда. И здесь белая порода.
— Послушай, что-то не найду соль, может она у тебя? — прерывает мои измышления голос Старика.
Нет, соль я не брал. На всякий случай смотрю в рюкзаке, соли нет. Старик полез в палатку, может, там, где завалилась. Соль у нас хранится в квадратной прозрачной пластмассовой банке, емкостью в пол-литра с завинчивающейся крышкой.
Обед готов, осталось посолить овощи. Поэтому подключаюсь к поискам, полностью вытряхиваю содержимое рюкзака. Соли нигде нет. Выясняется попутно, что исчезли газеты, которые мы везли из Минска, чтобы почитывать перед сном. И вчера вечером листали. Десятка полтора разных газет бесследно пропали. Мы всегда брали газеты в экспедиции. Не занимают много места, источник информации, и заворачивать, некоторые боящиеся повреждений предметы, удобно.