Один полк явился печальным; это были прекрасные кавалеристы, у которых с детства своего император был полковником и которых по восшествии на престол он тотчас ввел в Петербург и дал им место в Гвардейском корпусе. Офицеры отказались идти и были все арестованы, а солдаты, чье недоброхотство было очевидно, были распределены по другим полкам.
В полдень высшее российское духовенство, старцы почтенного вида (известно, что маловажные вещи, действуя на воображение, приобретают в такие решительные минуты существенную важность), украшенные сединами, с длинными белыми бородами, в блестящем и дорогом одеянии, приняв царские регалии – корону, скипетр и державу, – со священными книгами, покойным и величественным шествием пройдя через всю армию, которая с благоговением хранила молчание, вошли во дворец, чтобы помазать на царство императрицу, и сей обряд производил в сердцах, не знаю, какое-то впечатление, которое, казалось, придавало законный вид насилию и обману.
Как скоро совершили над нею помазание, она тотчас переоделась в прежний гвардейский мундир, который взяла у молодого офицера такого же роста. После благоговейных обрядов религии следовал военный туалет, где тонкости щегольства возвышали нарядные прелести, где молодая и прекрасная женщина с очаровательной улыбкою принимала от окружавших ее чиновников шляпу, шпагу и особенно ленту первого в государстве ордена, который сложил с себя муж ее, чтобы вместо него носить всегда прусский.
В сем новом наряде она села верхом у крыльца своего дома и вместе с княгинею Дашковой, также на лошади и в гвардейском мундире, объехала кругом площадь, объявляла войскам, что будто бы хочет быть их генералом, и веселым и надежным своим видом внушала им доверие, которое сама от них принимала.
Полки потянулись из города навстречу императору, а императрица опять взошла во дворец и обедала у окна, выходившего на площадь. Держа стакан в руке, она приветствовала войска, которые отвечали ей продолжительными восклицаниями; потом села опять на лошадь и поехала впереди солдат. Вслед за нею проходили через город хорошо вооруженные люди на добрых лошадях и офицеры отменно учтивые. Шествие сие уподоблялось празднику, который поселял в воображении мысль о благополучии императрицы и ручался за благосостояние народа.
Армия взбунтовалась без малейшего беспорядка; после выхода ее в Петербурге всё оставалось совершенно спокойно.
Необходимо краткое географическое описание для понимания следующих за тем обстоятельств. Нева впадает в море в конце Финского залива и служит ему продолжением. За двенадцать миль до ее устья на нескольких островах, где широкие рукава ее образует прекраснейший вид, за шестьдесят лет построен столичный город Петербург на низком и болотистом месте, но которое по непрочности первых зданий, поспешно возведенных, и от частых пожаров покрылось развалинами более одного метра. Ниже по реке правый берег еще не возделан и покрыт большими лесами; левый же образует холм повсюду одинаковой высоты до самого того места, где оба берега расходятся на необозримое пространство и заключают между собою беспредельное море. На том месте на высоте холма в прелестном положении стоит замок Ораниенбаум, который построил знаменитый Меншиков.
В несчастное для сего любимца время, когда конфисковали его имения, дворец поступил в казну. Это было любимое местопребывание императора в его молодости. Там была построена для учения молодого великого князя маленькая как бы крепость, у которой глубина рва была не более шести футов и потому она неспособна была ни к какой обороне. Для тех же целей хранился там арсенал, не подходящий для вооружения регулярных войск, он был ничем иным, как собранием военных редкостей, включая среди прочего знамена, отбитые у шведов и пруссаков. Император любил особенно сей замок и в нем-то жил он с тремя тысячами собственного своего войска из герцогства Голштинского.
Против него виден простым глазом в самом устье реки на острове город Кронштадт. Дома построены во времена Петра I и, малонаселенные, уже приходят в ветхость. Надежная и спокойная его пристань находится на стороне острова, обращенной к Ораниенбауму, которая весьма укреплена, а укрепления другой стороны не были докончены; но этот рукав реки, самой по себе опасной, сделался непроходимым по причине набросанных туда огромных камней. В пристани этого-то острова находилась под командой самого императора большая часть флота, готовая выступить в Голштинию, хорошо снабженная съестными припасами, амуницией и людьми; а другая под его же командою была в Ревеле, старинном городе, лежащем далее в том же заливе.