Тотчас по уходе госпожи Колло я послала сказать Мелиссино, что желала бы переговорить с ним и прошу его зайти ко мне вечером. Я сообщила ему мою тревогу, которую он, однако, значительно облегчил.
– Напрасно, княгиня, вас тревожит эта сплетня, – ответил он, – источник ее известен; я могу засвидетельствовать, с каким негодованием вы отвергли в Брюсселе эту мысль, высказанную князем Орловым. Впрочем, вы сейчас же можете совершенно уничтожить значение слов графа Андрея Шувалова; он повторяет их за князем Орловым, сказавшим их в моем присутствии за обедом у Шувалова; он объявил себя даже готовым держать пари, что князь Дашков будет фаворитом, сообщая это конфиденциально Самойлову. Самойлов был у меня сегодня; он намеревается зайти к вам; если вам угодно, я также приду и, сделав вид, что вы мне ничего не говорили об этой глупой сплетне, когда вы заговорите с ним о ней, я просто расскажу всё, что знаю, как очевидец сцены в Брюсселе.
Я последовала совету Мелиссино. На следующий день я сказала Самойлову, как была неприятно поражена накануне, узнав, что какая-то нелепая мысль Орлова получила распространение и могла повредить служебной карьере моего сына. Самойлов уверил меня, что как Орлов, так и Шувалов (несмотря на свой поэтический талант) нередко высказывали необыкновенные мысли, с которыми никто не мог согласиться.
– Но как же сделать известным где следует, что этот план составляет измышление князя Орлова и, к несчастью, попал на язык Шувалову? Как мне объяснить, не делая сплетен, недостойных ни императрицы, ни меня, что я не только не строю столь нелепых планов, но и прихожу в ужас от того, что они зародились в голове Орлова?
– Императрица знает вас слишком хорошо, княгиня, – ответил Самойлов, – чтобы поверить этому; впрочем, я вернусь в Петербург за год до вашего возвращения туда; если вы позволите, я передам всё, что слышал сейчас, моему дяде Потемкину и буду счастлив доказать на деле всё мое уважение и благодарность к вам и вместе с тем предупрежу князя о том, что на вас возводят эту клевету.
Я поблагодарила его за участие и согласилась на его предложение, но не могла не высказать, что не привыкла к тому, чтобы мне не отвечали на мои письма, ввиду того, что даже коронованные лица относились ко мне иначе. Самойлов с живостью ответил, что Потемкин не мог не ответить мне и письмо его, вероятно, затерялось.