Альберт, как говорили раньше, откланялся и ушёл. Сначала меня захлестнула грусть, потому что я остался один без, пусть и молчаливого, друга, а потом радость. Ведь моя музыка что-то в нём изменила, а это лучше всяких похвал.
Представляешь, я сегодня ужинал с Анной. Вчера взаправду танцевала она и попросила остаться тут на пару дней. В очередной раз я убедился, что потерял за музыкой семью. Анна рассказала, что не пропускала ни одного занятия балетом. Только потому, что не хотела видеть меня. Но сейчас, по её словам, всё в порядке и она давно остыла.
Вечерняя программа пролетела незаметно. Я болтал с Анной. Люди «шикали», просили говорить по тише. Но пошли они к чёрту.
Альберт вырвался из нашей петли времени. Очень жаль. Мне будет не хватать его. Доброй ночи.
***
Запись номер семь
Сегодня ночью шло в ход всё, чем можно писать. Я не спал. Почти всю ночь писал (иногда прерывался, чтобы сделать себе кофе). Нотная тетрадь не испытывала таких творческих порывов с незапамятных времён.
Наверное, где-то неделю назад, мне пришло письмо с предложением выступить совместно с Лондонским симфоническим оркестром и, после этой ночи, я всерьёз над ним задумался. За завтраком я поделился своими мыслями с Анной. Тогда она сказала, что идея хорошая и готова выезжать хоть сейчас. А вот я... Я опешил, признаюсь. Её уверенность немного пошатнула землю подо мной. Потому что выступал последний раз давно. Меня вдруг захватил страх, что у меня ничего не выйдет и та невероятная музыка, которая ночью звучала в моей голове, в реальности окажется хуже. Я боялся разочаровать людей. Ушедший великим композитором вернулся дерьмом. Ужас.
От этих мыслей меня спасла Анна. Как много лет назад спасла её мать, перед моим первым концертом. Без этих женщин я бы пропал.
***
В тот день, пока мы ехали в машине, я привёл в порядок записи. И вот, через пару недель репетиций, я стоял на пульте перед Лондонским симфоническим оркестром. Сзади меня полный зал, окутанный гробовой тишиной. Они ждали. Я закрыл глаза, потому что помнил всю симфонию, и отключил сознание, как тогда, на лужайке. Меня тогда посетила странная мысль, что будет забавно, если придёт Гриша и сорвёт концерт.
Я и не заметил, как подошёл к последней ноте. Тишина. Ещё страшнее, чем вначале. И тут, как во сне, встаёт Альберт (не пригласить его казалось очень неправильным) и начинает аплодировать. В момент, нас, стоявших на сцене, окатила волна взрывных аплодисментов, а я будто в тумане. Ничего не замечал, кроме Альберта. Я поклонился и ушёл.
Самое весёлое я оставил на конец. Знаешь, кто меня ждал за кулисами? Гриша. Этот маленький, такой же чумазый, ребёнок говорит:
- Вы молодец. Очень классно. Это вам. Вы заслужили. Я её даже помыл, - он протянул мне абрикос. - Точно, волшебник.
Я спросил, как он сюда попал, но Гриша не услышал, или сделал вид, развернулся и ушёл. Съев абрикосу, которая оказалась очень вкусной, я поехал домой, отдыхать. Мы с Анной договорились встретиться после концерта у меня.
И, кстати, ты прости, но я тебя сожгу. В тебе записано слишком много плохих вещей, за которые мне стыдно и от которых я хочу избавиться. Да и старый ты. Пора на покой. Как и мне. Спокойной ночи, друг.