— Вот… — откуда-то снизу Битл извлекает хрустальный флакон с дорогой выпивкой. — Много не налью. Во-первых, ты уже набрался, а во-вторых, не в коня корм.
— О тебе же забочусь, — хмыкает Шайя.
Он с некоторым усилием настраивает себя на миролюбивый лад. Сейчас главное — побыстрее вернуться в зал, к Ив. Остальное не так уж и важно…
— Одному пить вредно, — поясняет он.
— Одному напиваться вредно. А пить одному не возбраняется… — Битл берет свой стакан и, мечтательно сощурившись, откидывается в кресле. Его квадратная, слегка обрюзгшая физиономия лоснится довольством, отвислые бульдожьи щеки подрагивают в такт почти неприметному движению челюстей. Стороннему наблюдателю может показаться, что господин министр постоянно что-то пережевывает, но это не так: пасть его большей частью пуста, и мышцы работают вхолостую, как бы для поддержания рабочего тонуса. Битл поднимает палец.
— Удел кукловода — одиночество… — он презрительно кивает на монитор. — Куклы, те да, те пьют вместе. Толпой. Стадом. В этом вся разница. Взять хоть тебя, Шайя… ты кто? Ты ведь тоже кукла, хотя и не дурак. Для того, чтобы быть кукловодом, одного ума недостаточно. Тут особый талант нужен. Особый. А ты — слюнтяй. И потому ты останешься марионеткой, а я… я…
Битл взмахивает рукой и залпом поглатывает коньяк.
«Молчи, — командует себе Шайя. — Молчи и кивай. Сейчас он выговорится, и тогда можно будет уйти. Обычно великих вождей хватает не более чем на десяток-другой идиотских фраз, если конечно, не подсказывать. Вот ты и не подсказывай, молчи себе в тряпочку.»
Но молчать трудно. Алкоголь шумит в голове, экраны мониторов плывут перед глазами. Хочется мычать.
— Мму-у-у… мычит Шайя, и ему сразу становится легче.
— Ты чего это? — удивляется министр.
— Стадо… из стада я, вот и мычу. Это ты у нас орел, с высоты клекочешь. Зачем звал-то?
Битл смеется, грозит пальцем.
— Смешной ты все-таки… умник… Слышь, Шайя, а напиши-ка мне книжку. Типа автобиографии. Под моим именем, само собой. Заплачу по-крупному, как тебе и не снилось. До конца жизни хватит, если за год не пропьешь. Я уже и название придумал: «На гребне событий». А? Здорово, правда? Хорошее название — это полдела. Осталось еще полдела: написать. У самого-то у меня на эти глупости времени нету. Политика, сам понимаешь. А ты все равно бездельничаешь, разве не так? Ну, напишешь?
— Мму-у-у… мычит Шайя. — Му-у-у…
Плюнуть бы сейчас в эту потную квадратную будку, разбить об нее граненый коньячный штоф, а потом ногами, ногами… Но нет, не получится — вон, топтун переминается в трех шагах… руки поднять не успеешь. Шайя молча протягивает свой опустевший стакан.
— Э, нет, парень, — говорит Битл, глядя на Шайю с некоторым беспокойством. — Больше не налью. Ты, вон, и так лыка не вяжешь. А нам с тобой еще одно дельце обговорить надо, небольшое, но важное… Ээ-э-э…
Он затягивает это свое многозначительное начальственное «Ээ-э-э…» и все остальные присутствующие в комнате люди — техник, референт и два топтуна — тут же вскидывают головы с навостренными ушами, как степные грызуны, потревоженные дальним раскатом грома. Следующее за этим предупредительным сигналом главное сообщение представлено еле заметным движением указательного пальца и тоже адресовано, скорее, замершему в почтительном ожидании космосу, нежели кому-либо конкретно. И тем не менее, чувствительная настройка референта и обоих топтунов срабатывает моментально и безошибочно: они тут же направляются к двери, прихватывая с собою замешкавшегося техника.
«Куклы… — думает Шайя. — Немудрено, что этот брылястый говнюк воображает себя кукловодом. Любое ничтожество уверено, что короля делает свита. Следовательно, для того, чтобы вырасти из ничтожества в короля, достаточно заставить окружающих вылизывать твой собственный зад. Так просто. Короля делает свита, а кукловода делают куклы. Но какая чувствительность, в самом деле! Он ведь едва пальцем шевельнул… антенны у них, что ли? Нет, не видно антенн. А может, они не на голове, а где-то в другом месте?»
— Эй, Битл, — говорит он вслух. — У тебя дети есть?
— Пятеро. И внуки. А тебе зачем? Материал для книги собираешь? Не торопись — я потом передам, через Ромку…
— Они роботов рисуют? — перебивает Шайя. — Ты видел когда-нибудь, как дети рисуют роботов?
— Ну не знаю… — министр недоуменно пожимает плечами. — При чем здесь дети?
— Да при том, что у детских роботов антенны всегда на голове, понял?