— Ну? А где они, по-твоему, должны быть? Слушай, Шайя, не блажи. У меня на это вре…
— А где они у твоих роботов?
— Ах, ты об этом… — облегченно смеется Битл. — Мои роботы меня жопой чуют. Так что антенны у них, можно сказать, параболические. Как и положено настоящим спутникам. Кстати, ты вот все умничаешь, хамишь, а у тебя у самого…
Битл вовремя останавливается. Настоящий кукловод не станет чересчур натягивать нитку. Так ведь недолго и нужную куклу потерять.
— Что у меня у самого? — тихо произносит Шайя. — Договаривай, под…
Но министр шумно хлопает ладонью по столу, заглушая последнее слово.
— Отставить! Мы тут что с тобой — детские рисунки обсуждаем? Ты у меня на зарплате, нет? На зарплате! А коли так, то сиди и слушай. На-ка, выпей еще…
Он плескает коньяку в Шайин стакан и подавляет таким образом мятеж в самом его зародыше. Инициатива снова у него, у кукловода, как оно всегда было и должно быть. Битл наклоняется над столом, поближе к своей пьяной, но пока еще незаменимой марионетке. Жучков в комнате нету — проверено с утра. И все-таки береженого бог бережет. Бог кукловодов. Теперь Битл бормочет быстрым заговорщицким шепотком, автоматически производящим собеседника из исполнителей в соучастники.
— С покушением на Босса ты мощно раскрутил, молодец. Газеты только об этом и пишут. И опросы вверх пошли… немного, но вверх.
Шайя отодвигается. Близость Битла неприятна даже его задавленному алкоголем обонянию. Вонь из министерского рта, как из волчьей пасти. А может, это только так кажется. Шайя подносит к носу стакан, но и оттуда пахнет не лучше. Значит, действительно, кажется. Нализался до галлюцинаций. Теперь с танцами никак не получится: тут бы на ногах устоять. Бедная Ив… ничего, возьмем такси. Надо бы поскорее закончить здесь… И что только этому вурдалаку надо? Говорил бы уже… Битл отчего-то помалкивает, ждет ответа, и Шайя делает неопределенный жест.
— Раскрутил, как мог… Большие деньги — большая раскрутка. Только вам это не поможет, сам понимаешь. Уж больно плоха твоя главная кукла… того гляди, развалится. Кто такой лежалый товар купит?
Язык у Шайи устал и почему-то вырос. Он с трудом ворочается во рту, как медведь в тесной берлоге. Битл часто-часто кивает головой.
— Наверное, ты прав, кукла не бог весть какая… Но это не беда — подождем до следующего цикла. Оппозиция — тоже неплохо. Сейчас главное — слишком много не проиграть. А мы много и не проиграем. И тут — кому надо спасибо сказать? Ну-ну, не скромничай, господин Бен-Амоц. Кабы не ты, где бы мы сейчас болтались?
Шайя молчит, онемев от изумления. Так льстиво Битл на его памяти еще не звучал никогда. Видать, и впрямь ему что-то приспичило… вот только что?
— Я хочу с тобой и дальше работать, — торопливо бормочет министр. — Пойдешь ко мне в пресс-секретари? Не сейчас, конечно, а после выборов. Книга, опять же… ну, это я уже говорил. Много денег, очень много, и не только денег. Подумай, какая тут власть, какое влияние… Весь мир со мной объездишь… С президентами, с премьерами — за одним столом… Весь мир, чуешь?
— Погоди, погоди…
Квадратная брылястая будка качается так близко, что у Шайи начинает кружиться голова. Профессионально честные глаза моргают, двоятся, троятся, крутятся перед самым Шайиным носом. Сколько их уже тут, этих глаз? Шайя непроизвольно разжимает ладонь, и стакан звонко падает на каменный пол, разбрасывая по комнате брызги стекла и коньяка. Тут же приоткрывается дверь; из образовавшейся щели, как чертик из табакерки, выстреливает верхняя часть туловища одного из телохранителей. Битл досадливо машет на него рукой: «Уйди, Голем, уйди!» — и тот снова исчезает.
— Погоди… — Шайя с трудом сосредоточивается на лице министра и пересчитывает его глаза до тех пор, пока не убеждается, что их не четыре и не шесть, а ровно два, как и положено жукам. «Хорошо, что ноги не видны из-за стола, — благодарно думает Шайя. — Ног у жуков бывает ужас как много, спьяну не насчитаешься.»
— Погоди… — теперь надо перебороть приступ тошноты. Шайя справляется и с этим. Битл участливо моргает напротив. Глаз у него по-прежнему два, и этот успех воодушевляет Шайю на продолжение. Язык-медведь не желает слушаться, но Шайя выходит на него с рогатиной и побеждает.
— Погоди, — говорит он. — Об этом — потом. Что тебе надо сейчас? Сегодня? Зачем звал?
В честных министерских глазах мелькает и сразу же тает неясная тень. Настолько неясная, что ее можно было бы даже и не заметить, если бы она была одна. Но глаз-то у Битла два, а значит и теней — две, так что Шайя заметил. Он заметил… Он грозит Битлу непослушным пальцем: зачем, мол? А?