Ее тонкое лицо качается передо мной, как диковинный цветок на руке-стебле. Она невыразимо прекрасна. Она так давно не улыбалась. Что мне делать, что? Я бы с удовольствием разобрал этого пьянчугу-клоуна на запчасти, но боюсь, что это только ухудшит ситуацию. Ив по-детски шмыгает носом.
— А почему… почему бы ему не бросить это свое занятие — выборы и все такое?.. Чтобы осталась только я. Я бы на его месте так и сделала. То есть, нет, без всякого «бы». Я на самом деле так и сделала.
Шаги затихают внизу, уткнувшись в закрытую дверь парадного. Сейчас он, наверное, стоит, понурившись, как заплутавший осел на обочине скоростного шоссе, и готовит себя к последнему переходу. Он не в состоянии жить без нее и в то же время — не в состоянии ее видеть. Как можно разрешить подобное противоречие? Ив беспомощно смотрит на мерцающую лампочку интеркома. Возможно, Шайя настолько не в себе, что забыл код? Открыть ему дверь?.. Не открывать?.. Она уже давно нажала бы на кнопку, но боится еще больше испугать своего любимого. Пусть делает то, что кажется ему правильным. Пусть ему будет легче. Он так устал…
— Повторяю, он не такой, как ты, — говорю я, чтобы отвлечь ее от этого напряженного вслушивания. — И потом, это занятие, эта игра в слова — единственное, что он умеет лучше других. Как же он может отказаться от такого?
Игра в слова, будь она проклята! Игра в имена. Я никогда не скажу этого Ив, но Шайя не может отказаться от игры в слова еще и по другой, главной причине: способность давать имена — его единственный шанс в соперничестве со мной. Как это он недавно сказал? «Мы даем вещам имена, и это единственное, что от тебя не зависит, дорогой папаша…» Вот и получи теперь сполна, дорогой сынуля… Сладко ли тебе сейчас там, внизу, перед дверью, которую ты и жаждешь, и боишься открыть? Попробуй-ка, сыщи имя этому состоянию — о, ты, дающий имена!..
Гм… правду сказать, я и сам поражаюсь силе своего злорадства. Нашел себе соперника, ну не смешно ли? Извините… это я, конечно, неправ… сорвался. Просто она слишком давно не улыбалась — вот в чем все дело. Тут у любого нервы не выдержат.
Внизу хлопает дверь. Вошел. Он догадывается, что Ив слышит его приближение, но не уверен, с какого именно момента. Ну, уж не дальше, чем с лестницы?.. Решив так, он поднимается уже иначе, размеренно, твердо ставя ногу, демонстрируя фальшивую уверенность и изнывая от ненависти к самому себе. Дверь. Ключ. Замок.
— Будешь есть?
Она стоит перед ним, прижав к горлу тонкую ладонь, похожая на диковинный цветок из далекой галактики, далекой настолько, что свет ее еще не добрался до земных телескопов. Если бы можно было просто шагнуть вперед и обнять, уткнуться носом в рыжую, пахнущую счастьем макушку — как раньше… но как преодолеть эти два метра, это огромное расстояние, недоступное даже свету? Молча, свесив голову, он переминается с ноги на ногу и старается дышать в сторону, потому что знает, что для перегара, в отличие от него самого, не являются помехой даже такие чудовищные межпланетные пространства. Он кажется себе отвратительным, грязным и старым. Чудовище из сказки про аленький цветочек просто красавец в сравнении с ним. Просто красавец.
— Рыженький цветочек… — говорит Шайя и смолкает, чтобы не слышать своего голоса. Даже голос мерзит.
— Что ты сказал? — переспрашивает она и тоже смолкает.
Слова тремя мелкими камешками падают в пропасть и исчезают в ней, глотающей все — даже звук падения, даже эхо. Какой смысл теперь произносить слова? Разве могут слова преодолеть бесконечность, перед которой бессилен даже свет?
Он стоит перед ней, неуклюжий и смущенный, и в то же время — хрупкий, как игрушка, сооруженная из тополиного пуха и яичной скорлупки. Если бы можно было просто шагнуть вперед и обнять, уткнуться лбом в худую небритую щеку, положить ладонь на затылок, укрыть, успокоить… но как обнимешь, не повредив этой хрупкости, ломкой до прозрачности? Как прикоснуться к обнаженному нерву? Она кажется себе толстой, неповоротливой и грубой, совсем не подходящей для такой деликатной задачи. Огромный великан из сказки про мальчика с пальчик — просто ювелир по сравнению с ней. Просто часовых дел мастер.