— Ромка! — Шайя вцепляется в Кнабеля, как в единственное спасение. — Достань мне бинокль, срочно!
Топтуны на всякий случай придвигаются поближе. Толпа на площади жует, шевелится и шумит черно-белым шумом, нейтральным и ровным, без всплесков. Толпа ждет обещанных кумиров.
— Какой бинокль?! — кричит министр, хватая Шайю за плечи. — Зачем тебе бинокль?!
— Подожди, Арик! — вмешивается Ромка. Вот ведь человек этот Кнабель: сохраняет присутствие духа во всех ситуациях. — Он просто пьян, разве ты не видишь? Допился до чертиков. Я сам тебя объявлю, не волнуйся…
Ромка идет к микрофону, заранее умильно улыбаясь и раскрывая руки в приветливом обнимающем жесте.
— Бинокль… — хрипло повторяет Битл. Он отпускает бледного Шайю, поправляет галстук и сбившиеся манжеты белоснежной рубашки. — Сволочь. Подонок. Ну подожди… доберусь я до тебя…
Первые шаги министра не слишком устойчивы, но потом он берет себя в руки и на авансцену выходит уверенно, твердо, как и подобает выдающемуся государственному мужу. Он начинает говорить, произносить обычные, стертые от долгого употребления фразы, не означающие ничего, кроме того, что сам факт их произнесения свидетельствует о вечной надежности, силе и непреходящей современности данного конкретного оратора. Слова скатываются с его языка, как камни, сами по себе, как бы даже отдельные от Битла, от его взъерошенных мыслей и растрепанных чувств. Потому что думает господин министр не о речи, а совсем-совсем о другом.
Этот чертов балабол Шайя со своим биноклем ухитрился капитально вышибить его из колеи. Нервы ни к черту… Арик непроизвольно косится на крышу соседнего здания слева. Ему нельзя туда смотреть, категорически нельзя! Наверное, именно поэтому глаза так и тянутся, так и ползут туда, как упрямые тараканы. Но все-таки, на хрена этому идиоту понадобился бинокль? Неужели заметил? Арик снова скашивается влево: не блестнет ли с крыши в световом вихре прожекторов крошечный зайчик от оптического прицела? Еще не хватало, чтобы все провалилось из-за такой глупости…
Нет, не может быть. Там сидит настоящий профессионал, из тех, которые не ошибаются. Во всяком случае, не при выборе стрелковой позиции. Правда, помимо своей основной профессии они обычно полные болваны. Ну что, например, могло заставить стрелка, лежащего в настоящий момент там, на крыше, согласиться на работу, которую ему предстоит выполнить через десять минут? Ведь даже дураку ясно, что живым он не останется ни при каком раскладе. Деньги? — Зачем мертвому деньги? Страх? — Разве есть что-нибудь страшнее смерти? Азарт? — Вот это уже теплее… Не каждый день заказывают премьер-министров. Для наемного убийцы такой контракт должен означать вершину карьеры.
Конечно, азарт. Взять хоть его, Битла. Зачем он торчит здесь, как соломенное чучело, посреди ярко освещенного поля сцены? Зачем, камень за камнем, роняет изо рта тяжелые безличные слова? Зачем рискует всем, что у него есть — всем!.. то есть, намного большим, чем даже самые смелые мечты затаившегося на крыше киллера? Уж точно не ради денег… деньги сами по себе не дают ничего, а купленные на них радости приедаются уже в момент покупки. Власть? Удовольствие почувствовать себя кукловодом?.. — Тоже нет. Чем выше забираешься, тем больше понимаешь, что власть — как уксус: сколько ни пей, не напьешься, только жажду распалишь. Вон, хоть на Босса посмотреть: иссох весь, бедняга. Одна радость — посуду помыть…
— Тогда что?
— Тогда только он, азарт, и остается. Бег наперегонки с самим собой. Игра Сизифа с камнем.
— С той лишь разницей, что Сизифова гора имеет вершину, а твоей — конца-края не видно.
— Ну и что с того, что не видно? Уж если начал карабкаться по этому склону, то отчего бы и не продолжить?
— Поднимаешься, пока не остановят?
— В этом-то все дело, весь азарт: когда остановят? Сейчас? Завтра? Послезавтра?
— В точности, как у киллера. И даже конец у тебя с ним может быть один и тот же… восхождение к смерти…
— Заткнись!
Битл вываливает в толпу последние фразы и поднимает руки в приветственном жесте. В этот момент из динамиков должны последовать бурные аплодисменты, но подлец Шайя, видимо, в полном ауте, так что некому дать команду технику. Краем глаза Бухштаб замечает метнувшегося к аппаратному автобусу Ромку. Везде поспевает парень… вот уж кто незаменим. Запоздавшие аплодисменты, наконец, запущены, так что можно убраться со сцены, что Битл и делает с облегчением. Кнабель подбегает к нему, виляя задом за неимением хвоста, как это делают представители некоторых собачьих пород.