Те же методы Хренников распространял и на соцстраны. В 1952 году, после посещения Хренниковым Венгрии, знаменитый профессор консерватории Лигети едва не был лишён права на преподавание за то, что демонстрировал студентам запрещённую партитуру «Симфонии псалмов» Стравинского; спасло его личное вмешательство Золтана Кодайя. Но в течении одной ночи были изъяты из музеев картины импрессионистов и снят с репертуара балет Белы Бартока "Волшебный мандарин".
Кульминацией официоза в музыке Хренникова явилась его написанная в 1957 г. и всячески рекламировавшаяся опера «Мать», которую музыканты называли
хреновая музыка на матерный сюжет
При всем том, Хренников обладал незаурядным личным обаянием, был человеком щедрой и доброй души. Это позволяло ему быть в хороших отношениях и с многими из тех, кто был им обижен. Он, например, отлично ладил с Шостаковичем. В 1962 г., во время «хрущевской оттепели, в СССР впервые приехал не бывавший почти полвека на родине Стравинский, который с триумфом продирижировал своими сочинениями. Так вот, есть фотография, где Игорь Федорович, запрет музыки которого в СССР многие годы лоббировал Хренников, стоит с ним в обнимку!
Хачатурян — тот вообще был его близким другом. Именно он в канун войны познакомил Хренникова с молодой пианисткой Кларой Арнольдовной Вакс, в которую Тихон Николаевич сразу без памяти влюбился и которую заставил уйти от мужа. В согласии и любви они прожили 67 лет.
Вот с Прокофевым у Хренникова отношения сразу не заладились, хотя Тихон Николаевич всегда называл его своим кумиром. Еще на госэкзаменах Хренникова в консерватории Сергей Сергеевич был единственным, кто настоял на том, чтобы за композицию Тихон Николаевич получил 4, а не 5 баллов. Прокофьев вообще относился к Хренникову несколько высокомерно и написал на того довольно злую, хотя и очень остроумную эпиграмму. Тут требуется небольшое пояснение. Клара Вакс, жена Тихона Николаевича, не сделала карьеры пианистки и сосредоточилась на журналистской деятельности. А ее тезка, Клара Вик, была женой Шумана и выдающейся пианисткой. Эпиграмма Прокофьева:
Загубит тот карьеру вмиг,
Кто скажет необдуманно,
Что Кларе Вакс до Клары Вик —
Как Тихону до Шумана.
С новым временем Тихон Николаевич до конца так и не смирился и в него в целом не вписался. Горбачева он ненавидел, называл его губителем культуры. Зато до конца жизни дружил с жившим с том же доме «примкнувшим к ним Шепиловым», считал Дмитрия Трофимовича культурнейшим и образованейшим человеком.
Хотя как сказать. Жилка препринимателя в Хренникове все же была. Например, он по три раза удачно пристраивал два своих популярных произведения. Из музыки к «Много шума из ничего» он сделал оперу «Много шума из-за сердец» и балет «Любовью за любовь», а из музыки к спектаклю ЦТСА «Давным-давно» — музыку к фильму «Гусарская баллада» и затем — одноименный балет.
В 90-е годы пружина распрямилась. На Хренникова обрушились потоки резкой, иногда несправедливой критики. Он переживал льющуюся на него грязь тяжело. Тихон Николаевич ставил себе в заслугу то, что Союз композиторов в период массовых репресий благодаря ему не пострадал, о чем он не раз с гордостью говорил. Если это и не вполне так, то бесспорно, пострадал гораздо меньше, чем другие творческие союзы. И есть примеры личного вмешательства Хренникова. Так, он спас во время кампании «борьбы с космополитизмом» талантливого композитора Михаила Мееровича, способствовал облегчению участи Моисея Вайнберга. Это были в то время довольно смелые шаги.
Характерно, что ругались на Хренникова не сами пострадавшие, а чаще всего музыковеды и критики. Мне посчастливилось присутствовать на пресс-конференции Альфреда Шнитке после исполнения его нового крупного сочинения. В 90-е творчество Шнитке уже признавалось и на родине одной из вершин культуры ХХ века (в прежние годы, когда Хренникову звонили и просили поспособствовать приезду Шнитке на мировую премьеру его нового сочинения в какую-то западную страну, у Тихона Николаевича было два варианта ответа: композитор болеет, или занят в другом месте). Какой-то корреспондент спросил: «Альфред Гариевич, ну, теперь вы, наверное, расквитаетесь с вашими обидчиками?». Ответ Шнитке был таков: «А когда же музыку писать?».