Но при Соллертинском было его остроумие, и он ответил: «Почему бы вам не поступить так же, как я? Солгите».
А иногда Иван Иванович мог быть язвительным, саркастическим, беспощадным. Вот два примера, которые приводят современники.
Когда Соллертинского попросили высказаться по поводу выступлений дирижера-вундеркинда Вилли Ферреро, он ответил:
По-моему, хороший 12-летний дирижер — все равно, что хороший 12-летний гинеколог.
Перед войной в Мариинском театре был поставлен балет Соловьева-Седого «Тарас Бульба». Для Василия Павловича, замечательного в своем песенном творчестве, балет был явно не родной областью. Музыка мало кому понравилась, но находились и ее яростные защитники. На одном из обсуждений какая-то дама говорила, что слышала музыку в фортепианных набросках, и было великолепно: видимо, не совсем хороша оркестровка. Тогда со своего места вскочил Соллертинский и сказал:
Родился урод, но сперматозоид был великолепный.
Иван Иванович охотно бесил неожиданной эпиграммой противника; радовался успеху остроумной фразы, родившейся в пылу полемики (он был необыкновенно артистичен, а какой же артист не радуется успеху?).
Вот еще один пример остроумного розыгрыша Соллертинского. В 30-е годы в Москве и Ленинграде гастролировал знаменитый немецкий дирижер Отто Клемперер. Программы его концертов составлял цикл симфоний горячо любимых Соллертинским Малера и Брукнера.
Иван Иванович подошел на улице к дирижеру: «Ко мне обратились комсомольцы заводов «Красный путиловец» и «Электросила» и просят, чтобы я вам передал их пожелание — они очень хотят услышать симфонии Малера и Брукнера». Маэстро ответил, что именно их он и собирается исполнить. «Так я передам комсомольцам, что вы согласны выполнить их просьбу», — сказал Соллертинский.
Начиная с 1934 года до конца дней Иван Иванович Соллертинский возглавлял Ленинградскую государственную филармонию, будучи ее художественным руководителем, главным советником по репертуару и лектором. Горение мысли, страстность и увлеченность характеризовали эту его деятельность. Соллертинский был вдохновителем десятков интереснейших программ, в которых, наряду с популярными сочинениями, звучали дотоле неизвестные. Первые исполнения в Ленинграде многих симфонических произведений, мировые премьеры большинства симфоний Шостаковича неотделимы от его инициативы. В содружестве с замечательным филармоническим оркестром во главе с Евгением Мравинским Соллертинский способствовал тому, чтобы Ленинградская филармония заняла одно из первых мест в ряду концертных организаций мира.
Ближайшим другом Соллертинского был Шостакович.
Их дружба началась в 1927 году. Во время этой многолетней дружбы с композитором Соллертинский, по словам самого Шостаковича, обогащал его знакомством с творчеством великих композиторов прошлого и настоящего. Дмитрий Дмитриевич вспоминал:
Познакомившись с Иваном Ивановичем, я сразу понял, что он человек необыкновенный, и что мне, человеку среднему, очень трудно будет с ним вести знакомство. Но я быстро узнал, что Соллертинский необыкновенно веселый, простой, блестяще остроумный и совершенно «земной» человек. Я лишний раз убедился, что большой человек всегда прост, всегда скромен и всегда крепко, уверенно стоит ногами на земле.
Эта дружба прошла самое надежное испытание. В 1936 году опера Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда» по повести Н.С.Лескова подверглась разгрому в советской печати (статья «Сумбур вместо музыки» в газете «Правда»). В том же году должна была состояться премьера Четвертой симфонии — произведения значительно более монументального размаха, чем все предыдущие симфонии Шостаковича, сочетающего в себе трагический пафос с гротеском, лирическими и интимными эпизодами, и, возможно, призванного начать новый, зрелый период в творчестве композитора. Премьера была отменена, а симфония впервые исполнена только в 1961 году. Но несмотря на давление, Соллертинский ни разу не опустился до хулы в адрес композитора, а наоборот, постоянно публично называл оперу и симфонию гениальными, а самого Шостаковича — человеком, чье имя потомки будут называть с гордостью и восторгом.