Ей трудно дышать.
Впереди резкий поворот, он притормаживает, чтобы в него вписаться.
Она достает телефон, чтобы проверить сообщения. Все входящие от ее отца. Ни одного от Триппа. Она набирает новое сообщение.
– Ты не будешь ему писать, – говорит он.
– Пап…
– Я заблокировал его номер на твоем телефоне.
– Папа, ты не мог так…
– Лайла. – Ее папа включает щетки на лобовом стекле и наклоняется. – Держи. Взгляни на листок. Я записал, как доехать. Куда дальше? На Пайн Топ?
– Папа, ты просто не можешь блокировать номера в моем телефоне.
– Лайла, дружить с этим мальчиком плохая мысль. – Впереди еще один поворот и он съезжает на другую улицу. – Кажется, это была Пайн Топ. Посмотри на листок, пожалуйста, и скажи надо ли мне искать, где разворачиваться обратно.
– Пап, ты не понимаешь. Трипп не плохой…
– Лайла, не думаю, что ты объективна…
Дорога снова сворачивает, и между взмахами щеток Лайла видит, как на дорогу из леса выпрыгивает олень. У него ветвистые рога, крепкий круп, тонкие ноги.
Когда она видит оленя, уже знает, что слишком поздно. Папа ударяет по тормозам, машина теряет управление. Лайла слышит крик и не знает, кто кричит: папа, она сама, олень или резина на колесах.
Но я пока не готова умирать, думает она; и представляет, что все еще сидит в лодке, они с Триппом играют на гитаре, лодка мягко раскачивается на поверхности воды.
Олень выпрыгивает в нескольких сантиметрах от машины и снова прыгает, задними копытами отталкиваясь от бампера. Машина съезжает с дороги и движется к большой сосне. Лайла пристегивается, когда дерево словно приближается к ним. Треск настолько громкий, кажется, земля раскололась, когда они врезаются в дерево. Машина останавливается и наступает тишина.
Оленя уже нет.
МАШИНА БРОУДИ; 15:21.
– Просвети меня, Трипп, – говорит его мама, когда они отъезжают. – Как ты мог уговорить эту бедняжку украсть из школы гитару и стащить деньги из кармана ее отца, чтобы расплатиться за часовую поездку на такси…
– Все было не так. Ты говоришь так, словно я…
– Я лишь передаю слова ее отца. Ты хоть представляешь, каково это, когда тебе звонит незнакомец и рассказывает, что твой ребенок, по сути, преступник, а ты плохой родитель?
– Я не преступник.
– Если верить мистеру Марксу, та девочка была лучшей ученицей до встречи с тобой. Он сказал, что ты «оказываешь на нее ужасное влияние». – Голос его матери бушует как пламя огня. – Он желает держать тебя подальше от дочери, насколько это вообще может быть возможным. Что же с тобой такое?
– Мы друзья. Мы…
– Ой, да ладно.
– Что? Не веришь, что у меня есть друг?
– Честно говоря, нет. Ты даже не пытался завести друга с тех пор, как переехал Джош. А с тех пор прошло полтора года, Трипп.
– Ну, она – друг. Я завел друга.
– Больше смахивает на то, что ты завел кого-то, чтобы заполучить такую драгоценную гитару.
Трипп смотрит в окно.
Небо безоблачное и идет дождь.
– Нет, серьезно. Я жду объяснений, Трипп. Расскажи же мне, для чего был так называемый музыкальный концерт. Неужели ты ждешь, что я поверю, что кто-то наймет совершенно незнакомого ребенка, чтобы выступить на таком важном мероприятии как свадьба?
– Я не ребенок. А они очень милые люди…
– ...Которые могли оказаться убийцами с топорами. Ты хоть подумал об этом? – Она бросает на него взгляд. – Ты не задумывался, что они могли выдать себя за жениха и невесту, чтобы заманить и похитить девочку? Бесшабашно и опасно. – Она качает головой.
Он смотрит сквозь размытое от дождя окно на деревья. Он не станет ей ничего доказывать. Она просто пристрелит его, стоит ему открыть рот.
– Ты напишешь письмо с извинениями отцу этой девочки и вернешь ему деньги, украденные для оплаты такси. Завтра я подвезу тебя к ее дому, чтобы ты доставил письмо лично. В понедельник ты вернешь школе гитару и извинишься перед преподавателем музыки. Каждый день после занятий будешь приходить в магазин, и делать домашнюю работу. И никаких если, и, или. А в каникулы в честь дня Благодарения будешь работать со мной. – Он бросает еще один тяжелый взгляд – И ты перейдешь в Креншоу, если они согласятся тебя принять. – Впереди поворот. Она сворачивает на Пайн Тор и едет в сторону дома.
МАШИНА МАРКСОВ; 15:24.
– Лайла? – голос ее отца звучит безумно. – Лайла?
Открыв глаза, Лайла видит непонятную картину, как кусочки паззла, которые перемешали и свалили в кучу. Слева искореженный металл и ветки деревьев вместо окна. Повсюду сверкают бриллианты, а по ней течет красная река, капая на колени.
Она пытается повернуть голову, но боль пронзает ее. Глаза ее закрываются, и она чувствует, словно падает, хоть и пристегнута к сиденью. Дождь капает ей на шею, и она думает, что, наверное, находится в озере. Так холодно, говорит она, но ее губы не шевелятся.
Придавленному к соседнему сиденью ее папе удается достать из кармана телефон и набрать 911.
– Да, это срочно. Авария. Нужна скорая. Моя дочь…
Он задыхается.
Она слышит его голос. Наверно, он плавает, думает она, пытается держать голову над водой. Он говорит обо мне? Это я дочь? Надо позвать его…
Она чувствует, что погружается в темно-зеленую воду.
КОМНАТА ТРИППА; 17:13.
<Кому: Лайле Маркс > 22 ноября
Лайла, кажется, твой папа заблокировал мой номер. Пожалуйста, прошу, встреться со мной завтра в домике на дереве. Завтра вечером мама подвезет меня к вашему дому, чтобы извиниться и вернуть деньги, взятые из денег на твои занятия. В понедельник я должен вернуть гитару в школу. Кстати. Я получил деньги за выступление. Они заплатили наличными. Они у меня в кошельке, я хочу, чтобы ты их забрала. Я отдам их тебе в школе в понедельник. Пожалуйста, ответь мне. Я с ума схожу. – Трипп.
ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЕ НОЯБРЯ. ВОСКРЕСЕНЬЕ.
КОМНАТА ТРИППА; 13:37.
Уважаемый мистер Маркс,
Простите меня за все тайны. Пожалуйста, не злитесь на Лайлу. Я не преступник и не использовал ее. Мы стали друзьями, стали вместе играть на гитаре и писать песни, и это было здорово. Лайла пишет удивительные песни, а еще она помогала мне с домашним заданием, и она гениальна, потому что мне начала нравиться наука. Но я знаю, что вы огорчились, что из-за всего этого она отдалилась от виолончели.
Пожалуйста, примите мои извинения.
- Трипп Броуди
КОМНАТА ТРИППА; 20:57.
<Кому: Лайле Маркс> 23 ноября
Лайла, я ждал весь день. Ты на меня злишься? Я понял, что твой папа, скорее всего, заблокировал мой номер и электронную почту, но я думал, что ты сможешь как-нибудь со мной связаться. Мама подвозила меня к вашему дому, но там никого не было. Она не хотела, чтобы я оставил там деньги, но я оставил твоему папе записку. Надеюсь, это поможет. Передай ему, что моя мама вышлет чек по почте. Я запаниковал, что он увез тебя куда-то и запер там. Ты вчера попала на прослушивание? Пожалуйста, свяжись как-нибудь со мной и расскажи, что происходит. Завтра я схожу в магазин и куплю гранатов. Если твой папа не даст мне увидеться с тобой, я брошу их ему в голову. Надо закончить нашу песню Млеющих. Твой диктофон у меня.
– Трипп.
БОЛЬНИЦА; 20:58.
Дальше по белому больничному коридору, за двойными дверями с вывеской ХИРУРГИЧЕСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНТЕНСИВНОЙ ТЕРАПИИ на койке лежит Лайла, ее руки вытянуты по бокам, привязанные к металлическим поручням, чтобы она не шевелилась. Ее лицо опухло, ее веки фиолетовые и припухшие. Голова у нее под повязкой бритая, часть черепа удалена. Во рту дыхательная трубка, удерживается она белым пластырем. Струйка жидкости стекает из ее правого уха на шею. Более тонкая трубка, торчащая из правой руки, присоединена к пакету на серебряной стойке. Через иголку ей в вены поступает холодная жидкость, она должна уменьшить отек мозга и не дать ей проснуться, а также избавить от обезвоживания. Под голубым больничным одеялом лежит ее нога в гипсе. Палату наполняет гул вентилятора.