«Ишь, – знакомо прошипел старичок, – какие галифе».
Готствующий Дракула не расслышал реплики.
«Где лошадь-то потерял, буденовец?» – крикнул дед так, что на этот раз услышала вся поликлиника.
Все вокруг начали ржать, как та потерянная буденовцем лошадь, а Дракула мгновенно покраснел. Из чего я заключил, что кровь в нем еще осталась, и на анализы хватит.
Пока все вокруг хохотали, я загрустил.
Я подумал об Артеме.
Мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы сынок никогда не подружился с модой так близко, как этот юный гот. Чтобы он всю жизнь прожил как я – тюфяком в безразмерном. Чтобы угги на босу ногу обошли его стороной.
Отцовская боль перехлестывает через границы мироздания. На отцовскую боль откликаются звезды. Когда я вернулся в тот день домой, Вселенная ответила на мой молчаливый вопль.
Артем вышел встречать меня в майке задом наперед, заправленной в памперс. На ногах у сына были разные носки.
«Тема сегодня сам одевался», – гордо сообщила жена.
Не Симачев, мягко говоря.
Отлегло.
23. Павлик Морозов
Жена однажды вечером в ванной моет Артема, готовит ко сну.
Слышу оттуда диалог:
«Артем, откуда у тебя эта царапина на ножке? Ты упал?» (А он упал.)
«Ни».
«Тебя кто-то ударил?»
«Да».
«А кто?»
«Папа!»
Это прекрасно.
Уже вижу, как через пару лет этот Павлик Морозов строчит доносы по электронной почте в своем планшете:
«Дорогая ювенальная юстиция, прошу принять меры против моего отца, Батлука Олега Викторовича, который нарушает мое конституционное право просмотра планшета до четырех утра. Также прошу добиться от него в судебном порядке разглашения пароля от его айфона, без чего я не могу удовлетворить свою естественную человеческую потребность по удалению всех его фотографий и части приложений».
И, поверьте, я не преувеличиваю степень знакомства сына с современными технологиями. Ему еще нет и трех, а он уже самостоятельно установил на планшет собственное фото в качестве бэкграунда.
24. Восстание детей
Восстание машин – избитая тема. Столько сюжетов, столько фильмов и сериалов. Для уважающего себя футуролога это уже давно вчерашний день.
Между тем есть сценарий будущего в разы вероятнее.
Это восстание детей.
Современные детки уже рождаются подключенными к серверу.
Их первые слова в наши дни – не «мама» или «папа», а «какой здесь пароль от wi-fi».
Если нынешние карапузы захотят, они смогут силами одной детсадовской группы за криптовалюту купить Австралию.
Артем, как Электроник в легендарном фильме, в свои два с половиной годика уже может легко заменить меня, тупого Сыроежкина, во многих областях жизни.
Однажды мне приспичило срочно набрать текст на планшете. Я схватил его и укрылся от домашних в своем кабинете, в сортире.
Я открыл программу «заметки». Как обычно, автоматически появилась клавиатура… Двойная. Я видел такую в первый раз. Обычная клавиатура, только разделенная посередине надвое. Я начал хаотично тыкать по ней, пытаясь воссоединить разбежавшийся в панике алфавит, – безуспешно.
Я выскочил из кабинета-сортира как ужаленный. Подбежал к жене, требую вернуть, как было.
«Что ты, что ты, – всплеснула руками жена, – это не я».
Я кинулся звонить брату: он недавно был в гостях и делал что-то в этом планшете. Брат тоже в отказ.
В беспомощности я опустился на стул с бесполезной железякой в руках. Печатать в таком режиме я не мог.
Мимо проходил Артем. Он жевал что-то очень вкусное, кажется, носок. Малыш на секунду притормозил, заглянул в светящийся экран планшета, провел двумя пальчиками по клавиатуре, и она схлопнулась обратно. И побежал дальше за вторым вкусным носком.
Восстание детей – помяните мое слово.
25. Чрезмерная привязанность
Однажды во время семейного застолья у меня дома один мой родственник наклонился ко мне и шепнул:
«Я, конечно, все понимаю, у меня тоже дети. Но мне кажется, ты в своей привязанности к Артему несколько перебарщиваешь».
Я опешил. С чего это он.
В тот момент мы с ним сидели рядом на диване в гостиной, и я искал что-то для него в своем ноутбуке.
Родственник уже ушел на кухню болтать с остальными гостями, а я так и сидел, перебирая варианты. Проблема состояла в том, что этот родственник был не очень посвящен в нашу жизнь и вряд ли имел факты для таких концептуальных выводов.
И тут мой взгляд упал на экран ноутбука. Все окна были свернуты, и на мониторе светился рабочий стол. А у меня есть пунктик: я держу рабочий стол на компьютере пустым. Терпеть не могу, когда он захламлен ярлыками и документами. Для меня такой десктоп – как неубранная комната.