Я вырос, и вместе со мной вырос этот баг: я по-прежнему закрашиваю все черным. Любые события моей жизни, какими бы разноцветными они ни были, я в конце концов покрываю черной гуашью страха. И в итоге бело-красно-сине-зелено-желтый мир становится для меня черным.
Черный – простой одноклеточный цвет. Он не предполагает оттенков. И он не требует поступков. Черный – это конец истории. Страх – мастер ставить точки в начале рассказа.
Артем еще не умеет толком держать карандаш. Ни в прямом, ни в переносном смысле. Но, зная эту свою особенность, я по мере сил хочу уберечь сына от увлечения черным. А для этого я стараюсь низвергнуть вокруг него там, где возможно, эти любимые истуканы плохих воспитателей – страхи.
На этом пути я бываю безжалостен и хамоват. В деревне один незнакомый дедулька, естественно, из лучших побуждений, говорит при мне Артему:
«Не делай так, а то бабайка тебя заберет!»
А я ему отвечаю:
«Уважаемый, а вы не могли бы показать мне эту вашу бабайку, чтобы я тоже обделался от страха? Страсть как люблю пощекотать нервишки…»
Может, и смешно, конечно.
Но я подозреваю, не сочтите за суеверие, что черная гуашь – это как раз и есть любимая краска бабайки.
21. Папа-поэт – горе в семье
Я решил сочинить для Артема серию коротких назидательных стихотворений, в которых ненавязчиво расскажу ему об устройстве мироздания. Пока буду писать и откладывать, а когда сынок подрастет, буду ему зачитывать. Вот первое:
22. Приучаем к горшку
У Артема наступил возраст знакомства с прекрасным: пришла пора приучать сыночка к горшку. Я решил, что лучший способ – личным примером.
Пока жена вышла из комнаты, я поставил горшок Артема в центр, снял штаны и с голым задом присел. Малыши внимательны к деталям. Поэтому требовался предельный натурализм. Если бы я не снял штаны, Артем бы решил, что на горшок так и надо ходить – в одежде. Сынок замер. От удивления у него даже сушка изо рта выпала. Мой педагогический прием оказался провальным. Вдвойне.
Во-первых, в комнату вернулась жена и застала меня в таком виде. Она не оценила мой перформанс. Сказала «совсем Батлук…» и слово такое типа «сбрендил», но короче и точнее.
Во-вторых, я до смерти перепугал Артема, потому что перед сном он умудрился затащить горшок к себе в кроватку и уснул с ним в обнимку.
23. Как я был суровым отцом
Наш педиатр после очередного визита к нам домой, во время которого Артем непривычно орал и бузил, заметил, что сынок научился манипулировать взрослыми. Особенно мной, подчеркнул доктор. Далее он посоветовал не уступать ребенку лидерства и территории, а отстаивать собственные взрослые интересы.
Мы беседовали с педиатром в общем межквартирном холле, пока я его провожал. По пути обратно в квартиру я успел передумать многое. Особенно меня расстроил тот факт, что именно я оказался тряпкой и плюшевым мишкой, а не жена.
В комнату к ребенку я вернулся другим человеком. Грозным и беспощадным отцом, гранитным монолитом, готовым рвать и метать. Внутри у меня неслышно для окружающих гремел «Полет валькирий». Я даже неосторожно стукнул дверью об стену, настолько я изменился.
Артем сидел на диване и смотрел мультики на планшете. Не поднимая на меня глаз, он молча протянул в мою сторону пустую бутылочку и тихо произнес «капа» («компот»). Я подскочил к нему, подхватил бутылочку, потому что от нетерпеливого затянувшегося ожидания сынок в качестве карательной меры начал ее ронять, и побежал на кухню наливать ему компот.
Только там я очнулся и в нерешительности стал себя ощупывать. Я по-прежнему состоял все из той же ваты. Гранит не проступил.
24. Фэнтези
На кафедру классической филологии филологического факультета МГУ в 2033 году был принят только один студент.
Он оказался единственным, кто на вступительных экзаменах на вопрос «Кто автор „Одиссеи“» не ответил «Гомер Симпсон».
И я надеюсь, что это будет мой Артем.
25. Юный театрал
Когда Артем сильно злится, а вокруг, помимо родителей, есть еще взрослые, он ложится на пол ничком и прячет лицо в ладошки.
Этим он намекает на тщету всего сущего.
Я обожаю его подтролливать: ложусь рядом и делаю точно так же.
Несколько секунд мы лежим неподвижно на радость остальным взрослым в помещении.
Затем Артем приоткрывает ставню одной ладошки, и из-под нее появляется гневно приподнятая бровь.