Захожу утром очередного понедельника в клетку, зачеркиваю, комнату Артема.
Вот сейчас покажу тебе, говорю я про себя, кто тут альфа-самец.
Артем сидит на горшке. Даже не сидит – восседает. Как на троне.
Поднял на меня глаза.
«О, челядь пришла», – сказали глаза.
«Капа-капа», – произнес Артем вслух.
Компот, значит, ему принести.
Я распределил вес равномерно между ногами, уперся в пол, стою, как регбист на розыгрыше. Доминирую, значит.
«Капа-капа?!» – произнес Артем с такой интонацией, которую только сочетание вопросительного и восклицательного знака может отдаленно передать.
Это был, собственно, и не вопрос, а скорее угроза: ты чего, холоп, белены объелся? Чего, и правда не принесешь?
Ну конечно, принесу. Я же не камикадзе.
И не осуждайте.
Вас там не было.
Вы не видели взгляда этого Нерона на детском горшке с цветочками.
Глава 8
Чужие детки
1. Милые создания
Детишки – такие ласковые, милые и добрые создания.
Вот, например, маленькая дочка моих знакомых очень жалеет сладких медвежат Барни.
Поэтому, когда она их кушает, то осторожно отгрызает у них только ручки и ножки, а голову не трогает.
2. Старый пылесос
Я не могу выбросить старый пылесос. Ностальгия: он сосал еще вековую пыль Советского Союза.
Отец не в силах выбросить старые доски на даче, а я вот пылесос.
До сих пор им пользуюсь, хотя он гудит, как транспортный АН на взлете. Не исключаю, что там и правда стоит авиационный двигатель – в СССР не мелочились.
Все бы хорошо, да мешок с пылью неудобный. Обычно его выбрасывала жена, а тут она в деревне, так что пришлось мне.
Я, недолго думая (недолго думать это вообще мне свойственно), решил выкинуть этот мешок в мусоропровод на лестничкой клетке.
Открыл мусорный зев и высыпал туда содержимое мешка.
А это мелкая пыль. Нежная, как песок в Айя Напе. Советский пылесос с авиационным двигателем разлагает мусор на микроэлементы.
И вместо того чтобы выброситься, вся эта мусорная субстанция взлетела ввысь, повисла на лестничной клетке черным облаком, как в сериале «Остаться в живых», и стала медленно опускаться вниз. В моей голове автоматически заиграло «мусорный ветер, дым из трубы». Выглядело очень красиво.
Криворукость плюс клиническая невезучесть – это формула меня.
Из мусорного облака вынырнула женщина с маленькой девочкой, лет пяти. Обе в белых платьях. Они в тот момент спускались вниз по лестнице.
Следующие пять минут, пока радиоактивное облако не рассеялось окончательно, женщина говорила.
Нельзя сказать, что она сильно ругалась или кричала. Нет. Скорее женщина отчитывала меня и даже немного воспитывала. Пострадавшая объясняла, что такие мешки в мусоропровод не выбрасывают, что такими пылесосами уже не пользуются и с такими руками за уборку не берутся. Со стороны это напоминало разговор с котом, который написал в неположенном месте, и его тыкают мордой в лужу посреди комнаты.
Я понимал, что женщине надо выговориться, и если я не дам ей эфир, она, чего доброго, еще разобьет экран моего телевизора или выдернет штепсель вместе с розеткой. Лишь однажды мне захотелось конструктивно, по-мужски возразить ей, заметив, что нечего было белые платья надевать, причем сразу вдвоем. Но я сдержался.
Маленькая девочка лет пяти в бывшем белом платье все это время стояла рядом с мамой и молчала.
И только когда женщина наконец выговорилась и они стали спускаться дальше, девочка произнесла всего одну фразу, проходя мимо меня.
«Хуже ребенка», – сказал ребенок.
3. Пожилой ребенок
Восточные детки очень забавные, потому что они выглядят старше своих лет.
Однажды во дворе я разговорился с одним таким. Ну, как разговорился. Разговорился я, а он молчал. Маленький таджик или узбек. Маленький, но серьезный такой, даже суровый. Карапуз с прошлым, так сказать.
Я его спрашивал и как дела, и как зовут, но он лишь мужественно сопел в ответ. Подошла его мама. Мне стало неловко от того, что я пристаю к ее ребенку, и я неуклюже говорю ей:
«Вот, молчит чего-то».
«Да ему чуть больше годика только», – ответила мама мне, дебилу.
Чуть больше годика. А выглядит так, как будто уже в разводе и у самого дети.
4. Ой, Мороз, Мороз…
До 30 лет я злоупотреблял алкоголем.
Я существовал по заветам рок-н-ролльщиков: «Живи быстро – умри молодым».
При этом я не был музыкантом (к счастью, для музыки). Что превращало меня из звездного пьяницы, каких немного, в рядового забулдыгу, каких на Руси миллионы.
Я полностью завязал с алкоголем задолго до рождения Артема, лет за десять. Получается, целых десять лет мне понадобилось, чтобы найти себе в жизни другое интересное дело. В этом – весь русский мужик. Он как сломанный пылесос – выглядит загадочно, но, скорее всего, там внутри ничего сложного.