Театрально округленные глаза.
— Правда? Я же вроде как вообще тут не нужен, а теперь отвези?
Признавать поражение не хочу и тянусь к дверной ручке. Дима вовремя включает автоматическое закрытие.
— И куда собралась? Ты себя со стороны видела? В таком виде даже в машине с мужчиной сидеть нетактично, не то, что по улице расхаживать.
Невольно опускаю взгляд на колени. Это уж точно… юбка платья задрана по самое не хочу, чулки порваны, а один из них еще и скатился до колена. Руки саднят. На прическу вообще боюсь взглянуть.
Потираю царапины на ладонях.
— Ты прав, старые лестницы ужасно колючие, — зачем-то говорю я, вспоминая его незваный визит.
— А я о чем говорил… — согласно кивает Данилов и заводит автомобиль. И это все? Мол, конфликт улажен? Миленько.
Минут через пятнадцать заезжаем во внутренний двор моего дома, не проронив по дороге ни слова. Щелчок автоматических заглушек, но выйти я не успеваю.
— С тебя чай и ужин… — вдогонку бросает мне Дима. — Хотя нет, стоп. Уже не ужин. Пусть будет ранний завтрак.
Вскидываю бровь так высоко, что та чуть не улетает.
— Шутишь? Сейчас?
— Не такая уж большая плата за помощь, да?
— На дворе ночь.
— Вот именно. Мосты, вообще-то, уже разведены, а я живу на той стороне. Не заставляй ночевать в машине под твоими окнами.
Какая сомнительная угроза.
— У тебя есть знакомые, шпионящие за мной, но нет ни одного, кто бы перевез на другой берег? И это не говоря уже об объездной платной дороге.
На меня воззрилось два бесконечно терпеливых синих омута.
— Варвара-краса, имей совесть и не будь занудой. Я что, не заслужил заварочного чая? Раз уж на спасибо рассчитывать не приходится, давай хоть так.
Вздыхаю так тяжело и протяжно, что даже немного кружится голова. Ну или это пост-эффект от недавней беготни и прилива адреналина. Или от висящих в салоне освежителей с запахом дорогого одеколона. Или это так пахнет не от освежителей, а от Димы? Как много или…
— Пошли уже, — закатываю глаза я и выхожу из машины.
Одним чаем не обойдется же, да? По любому придется оставить его на передержку, а то еще, правда, останется ночевать под окнами. Хотя в такой-то тачке я лично с удовольствием поселилась бы, но вроде как невежливо посылать его. Правда ведь помог…
Чай так чай. Мне вот только интересно, а что говорить Еве? Так и вижу ее ехидную моську.
НОЧНОЕ ЧАЕПИТИЕ
— А шесты-то тебе зачем? — удивляется Данилов, едва не сбив их плечом на входе.
— Не шуми, Еву разбудишь, — озлобленно шикаю, с опаской глядя на приоткрытую дверь.
— Да что за Ева? Твоя воображаемая подружка?
— Если бы. Брысь на кухню, я сейчас, — практически на цыпочках пробираюсь в темную комнату, наощупь подбредаю к шкафу и копошусь там, пока включенный ночной светильник не застает меня с поличным.
— Чего шныряешь? — Ева сонно приоткрывает один глаз.
— Спи, спи.
Достаю сложенное постельное белье и с облегчением понимаю, что оно тяжелее обычного. Еще бы, я ведь спрятала между наволочек катар. В маленькую дамскую сумочку эта зараза умещаться не желала, так что пришлось припрятать его в квартире.
— И откуда ты такая пришибленная? Под рельсы попала? — Ева к этому времени уже открыла оба глаза и теперь разглядывает мои подранные чулки. А тут еще на кухне что-то громко брякает. — У нас гости?
— Выйдешь поздороваться?
— С твоим сентиментальным поклонником? Нет, спасибо. Вы главное, не шумите. Стены тонкие и все такое.
Вместо ответа едва не закатываю глаза и вместе с постельным бельем в обнимку иду к двери.
— Будешь стелить, не забудь вытащить оружие. А то еще спугнешь гостя, — прилетает мне. — Кстати, умно. Хороший катар вышел, добротный.
Вот черт. Я, если честно, надеялась, что она не заметит. Оборачиваюсь.
— Видела, значит?
— Ага, — Ева громко и протяжно зевает. — И не совсем понимаю: чего ты его от меня прячешь? Думаешь: стащу, сорвусь с места и побегу ябедничать валькириям?
— А разве нет?
— Ну… я же еще здесь. Сплю… спала, пока ты не приперлась. Делай выводы. Все, брысь отсюда, — щелчок ночника и комната снова погружается в темноту. — И передай поклоннику — утром ванная моя. Я первая на очереди.
Задумчиво пытаюсь разглядеть ее завернувшийся с головой в одеяло силуэт, но это практически нереально. И кто вообще укрывается чем-то, да еще и верблюжьим одеялом летом и в такую духоту? Каким извращенцем надо быть?
Выхожу из комнаты, прикрыв за собой дверь, и тащу все добро в спальню. Возвращаюсь на кухню, где Дима уже провел основательную ревизию. Чайник поставлен, из холодильника выложены контейнеры с сегодняшним ужином.