Резко разворачиваюсь и с ноги бью нападавшего чуть ниже колена. Вскакиваю на ноги, но теряю драгоценное время, пытаясь развязать шнуровку горловины, чтобы достать оружие. На меня уже снова бросаются. Кто, не разобрать. Мало того, что темно, еще и перед глазами до сих пор все сияет. Вижу лишь высокий темный силуэт.
Наконец, достаю катар, но сражаться в тесном пространстве, снося вешалки с одеждой проблематично. Соперник наваливается сзади, пытаясь обездвижить и придавить обратно к полу. Пальцы прожигает боль.
Что есть сил прикладываю затылком по лицу неизвестного. Верещит, скотина! Так тебе и надо. Вырываюсь и наугад разрезаю воздух лезвием. Тогда же меня отталкивают назад. Больно ударяюсь об угол комода, а соперник выскакивает через так и не закрытую входную дверь, с оглушительным треском снося оставленные в углу боевые шесты и сминая ногами пакеты с покупками.
Догонять нет сил. Медленно сползаю по стенке, стискивая до белых костяшек рукоять катара и пытаясь отогнать назойливые звездочки перед глазами. Досчитываю до десяти, приводя мысли в порядок и переводя дух. Становится чуть легче.
Подобно зомби поднимаюсь с пола, закрываю на все замки входную дверь и распахиваю комнатные, чтобы впустить хоть немного света. Достаю из рюкзака телефон и включаю встроенный фонарик.
Правая рука, та в которой зажат катар, исполосована ногтями, в некоторых местах даже счесана до крови. Меня определенно пытались обезоружить. Причем не выбить его, а выцарапать! Фонарик вырывает из темноты клочок комнаты, и я лишь чудом удерживаюсь от крика.
Послание. Очередное. В этот раз на зеркале, намалеванное большими размашистыми буквами одной из моих многочисленных ядреных помад.
“Скоро...”. И большой жирный смайлик.
СВИДАНИЯ - ПЯТИМИНУТИ
После полученного сообщения, Ева примчалась домой подобно метеору. Неужели у нее где-то припрятан реактивный ранец? Я тоже такой хочу. К этому времени, правда, я уже успела прийти в себя, починила в коридоре свет (эта дрянь всего лишь выкрутила лампочку из плафона) и разобрала пакеты с покупками.
Картина дня: Ева, растрепанная и запыханная влетает на кухню, готовая в любую секунду пустить в бой свое складное копье, а я миролюбиво сижу на подоконнике, покуриваю и пью кофе. Последний щедро приправлен коньяком, взамен пустырничку.
— Почему окно не закрыла на кухне? — отвешиваю вместо приветствия.
— Чего? — Ева непонимающе моргнула.
— Говорю, когда я вернулась — окно было нараспашку. Я же просила: уходя, закрывай и перепроверяй все.
Я не обвиняла, нет. Хотя… не знаю. Может, чуть-чуть. С другой стороны, понимаю, что она не виновата. Сама же ведь столько времени жила, особо не заморачиваясь. Вот так, поселишься на верхних этажах, запрешься на сто замков и думаешь, что все — ты безопасности.
Ага, разбежалась. Доказательство теперь на ближайшие несколько дней явственно отпечатано у меня на тыльной стороне ладони. Смотри и скули от собственной глупости. Теперь бы только понять, о кого именно прилетел “привет”. Новые дружки из отеля или тайный отправитель? Вероятно, второе. Оставлять послания на зеркалах и рукопашная… не профиль злобных обманутых воров.
Нет, сверяюсь больше к тому, что за гостей я должна благодарить свое оружие. Его так отчаянно выцарапывали из руки… Знать бы, кто это был? Всего лишь приспешник или тот самый аноним? От мысли, что это мог быть он, снова становится не по себе. Мстительный ненормальный, затеявший неизвестную игру. Здесь. В моей квартире. Сладких снов, называется.
Телефон на мраморной столешнице снова вибрирует. Дима. Звонит уже не первый раз, пришлось отключить звуки. Не хочу сейчас ни с кем разговаривать. Пускай думает, что я все еще обижена.
— Сэндвичи в холодильнике. Разогреешь, — докуриваю и спрыгиваю с подоконника.
— Ты сама-то как? — Ева пристально в меня вглядывается. Не знала бы соседку, еще подумала бы, что у нее включилось сочувствие.
— А не видно? Бодрячком. Что со мной станется?
— Не хочешь ничего рассказать? Например, про послание, оставленное на зеркале.
А, точно. Я же его так и не отмыла. Ева, наверное, права. Пора рассказать хоть что-то. Не хочу, чтобы с ней что-то случилось только потому, что я решила молчать. Собираюсь с духом.
— Предлагаю заказать пиццу и провести эту ночь за бабской болтовней. Или наделать попкорна и включить кинчик. Тебе пока не положено по законодательству, а вот я снабжу себя… — достаю из бара на верхней полке начатую бутылку. — Успокоительным.
Ева с подозрением смотрит на коньяк.