А еще я так и не поняла, поверили мне в свое время или нет. Все слишком путано. Если поверили — дело не должно было дойти до отстранения, а если не поверили — странно, что удалось так легко отделаться. За подобное предательство один приговор — смерть. В общем, у меня и по сей день одни вопросы, на которые никто, разумеется, не желал отвечать.
А хвостатик всё крутится неподалеку.
— Вы жалеете о содеянном?
— Нет, — ого, вот это изумление. А они что ждали? Что я упаду им в ноги и буду просить пощады? Добиваю окончательно. — Я и сейчас считаю, что поступила правильно.
На мгновение в кабинете воцаряется мертвая тишина. Переваривают неприкрытую дерзость? Эх, хотелось бы глянуть на лица “приемной комиссии”, но боюсь столкнуться с Димой и Стасом, так что смотрю только на обвинителя.
— Вас лишили копья, доспех и способностей. Однако по нашим сведениям вы успели прихватить обломок оружия. Он и сейчас у вас?
Чуть не выдаю себя, но вовремя проглатываю испуг. Если они отберут катар...
— Он в надежном месте.
— Вы ведь в курсе, что забрать его — очередное нарушение приказа?
— Двести лет это никого не волновало, а теперь все вспомнили?
— Сложившиеся обстоятельства заставили посмотреть на проблему под новым углом.
— Сложившиеся обстоятельства? Вы про похищение моего копья? Которое, кстати, все эти годы хранилось под вашим чутким и пристальным надзором?
— Вам что-нибудь об этом известно?
— Только то, что оно похищено.
— Что-то еще? Не знаете, кто бы мог это сделать?
— Не знаю, но судя по всему, он далеко не дурак, раз даже вы не в курсе подробностей.
— Он?
Хм. Спалилась. Даже не знаю, что ответить. Этого и не требуется. Мое молчание принимают за признание.
— До нас дошли сведения, что в последние недели вам угрожали. И даже было совершено покушение. Это так?
Прекрасно. Ева всё же разболтала начальству. Хотя я её не виню, этого следовало ожидать.
— Так.
— Вы запомнили лицо нападавшего?
— Нет. А если бы запомнила, он был бы уже мертв. Не люблю, когда нападают со спины.
— Присланные угрозы. Что в них было?
— Предупреждение.
— Какого рода?
— Предупреждающего. Этот тип озлоблен. На вас и вашу систему. В первом послании было сказано, что он как и я был когда-то изгнан. И жаждет мести.
Хвостатик быстро переглянулся с членами “комиссии”.
— Еще что-то?
Что им сказать? Что мой тайный адресант явно помешанный и следит за мной? Если Ева доложила обо всём, то им это и так известно.
— По существу, нет. Разве что… одно из последних посланий гласило: представление начинается. Что конкретно имеется в виду, увы, не могу сказать.
А вот и долгожданный вопрос. Ждала его со вчерашнего вечера.
— Почему именно вы? Почему он решил связаться с вами?
— На этот вопрос отвечать должна точно не я. Не знаю. Вероятно, полагает, что у нас имеется нечто общее. Мы оба одиночки и оба сосланы. Думаю, он надеется обрести в моем лице единомышленника.
— И что же? Есть такой шанс?
Не сдерживаю саркастичной улыбки.
— Даже если так, думаете, я бы призналась? Нет. Разумеется, мой ответ нет. Только, вероятно, он мало что вам даст.
— Но ему понадобилось именно ваше копье.
— Может, хотел сделать мне подарок? — чувствую, как меня медленно обволакивают в непроницаемый кокон безысходности. Ева ведь предупреждала. — Вижу, к чему вы клоните. Зачем увиливания? Скажите прямо: вы полагаете, что я причастна как к краже, так и к тому, что происходит в Москве.
Удивление. Неподдельное.
— С чего вы взяли?
Не сдавать же соседку.
— А иначе, зачем приставлять ко мне надзирателя и привозить сюда? Есть лишь одно предположение: что-то происходит, а козел отпущения пока не найден. По всей видимости, я самый подходящий кандидат. Так или не так?
— Вопросы здесь задаем мы.
— Так и задавайте, — не слишком ли много пренебрежения в моем голосе? А, ну и ладно. — Вместо того чтобы строить нелепые гипотезы.
Да, определенно много пренебрежения.
— Прошу проявить большую учтивость и не советую усугублять свое положение.
— А что толку? — безразлично пожимаю плечами. — Моя жизнь никогда мне не принадлежала. И то, что я начну сейчас лебезить не изменит того факта, что вы можете сделать со мной что пожелаете и когда пожелаете. Или я не права?
— Намекаете, что нам не чуждо беззаконие? Справедливый суд вершится исключительно на основании совершенных проступков.
— За свой проступок я заплатила и уже давно. Больше я ни в чем не виновата.