Стас тоже вылез из серебристого спорткара.
— Пока и все?
Фыркаю.
— Еще что-то ждешь? Поцелуйчик на прощание?
— А разве его не будет?
Это у нас пошли такие шуточки?
— С какой радости?
— Ты мне скажи.
Непонимающе хмурюсь. Вот только не говорите, что это намек на о-о-очень тонкие обстоятельства… Перехватываю крошку енота поудобней. По все видимости, предстоит откровенный разговор.
— Лучше уж ты. А то я сейчас что-то не совсем поняла.
— Поговорить не хочешь?
Смешок вырывается непроизвольно.
— Это ты специально целый день ждал? Если речь о том, что произошло… Это была не я, а твое дурацкое вино. И вообще, всё это огромная ошибка. Я дико извиняюсь, а теперь давай забудем и закроем тему.
Смеется. Нет, он смеется надо мной!
— А кто сказал, что я хочу поговорить об этом? Я вообще-то имел в виду Норн. Ты так и не ответила: что они сказали тебе?
— А… — вот же блин. Мой косяк. — Нет, тут я тебе уже ответила. Ничего добавить не могу, увы.
— Не можешь или не хочешь? Ладно… — Данилов обходит машину и как-то внезапно оказывается рядом. Вальяжно облокачивается на дверцу. — Тогда давай обсудим предыдущий вопрос. Ошибка, значит?
Стою, недоуменно вскинув брови.
— А разве нет?
— А разве весело проведенная ночь считается ошибкой?
Весело проведенная, значит.
— Только если она идет вразрез моим убеждениям.
— И что говорят твои убеждения?
А тон-то, тон. И когда это так раздражающее меня безразличие вдруг превратилось в очевидную и нескрываемую заинтересованность?
— Что я крупно налажала.
— Неужели всё было настолько плохо?
Эм… не совсем поняла: на что конкретно тут поставлен акцент? Это какой-то намек? Эй, зачем он поправляет мои слипшиеся от застрявшей там ваты волосы?
— Слушай, если честно от скачков в твоем поведении у меня несварение желудка. Я уже мало что понимаю, но… Совет: если пытаешься ухаживать за девушкой, выключай эгоиста и почаще вытаскивай наружу нормального человека. Все же женщины любят ушами, и такими замашками ты вряд ли чего добьешься...
Зря я это сказала. Вон, опять вылезает идиотская надменность. Он вообще услышал хоть что-то? Щелчок брелком.
— Спасибо. Буду знать. Кстати, как там продвигается дело с похищенной семейной реликвией? Я тебя нанял, помнишь?
Нанял он меня, вот значит как… Блин, а нанял же ведь. Стою и офигеваю, наблюдая, как Стас уходит к лифту, садится и уезжает. Даже ни разу больше не обернулся. Самовлюбленный болван.
Вот что за эффектное исчезновение? Зачем? “До свидания” никто не учил говорить? Или это такая попытка доказать мою неправоту? Соболезную, не сработало. Кроме раздражения я лично ничего не чувствую. А нет, чувствую…
— Ай, дружок. Давай без увечий, — с трудом отцепляю от себя впившиеся в кожу коготки и пытаюсь сообразить, в какой стороне можно отыскать выход наружу. Мне вообще-то в другую башню надо. Это Стас у нас живет в “Федерации”.
— Смотрю, у тебя новый поклонник.
Замираю на месте. Секунда, две, три… Надо бы повернуться, но не решаюсь. Не решаюсь, потому что этот голос я ни с чем не спутаю. Мысленно стону и ругаю весь белый свет. Почему сейчас? Почему именно здесь? Закон подлости какой-то.
Собравшись с духом, резко оборачиваюсь и вижу Диму. Стоит вполне расслабленно, опираясь руками на приоткрытую дверцу “Ягуара”, укрытого от ряда, где остался Астон Мартин несколькими автомобилями и высоченным внедорожником. Захочешь — не заметишь.
Как долго он тут стоит? Судя по позе достаточно. И по лицу. Наверное, глупо тешить себя иллюзиями, но надежда как мы знаем...
Не дождавшись ответа, Дима кивает на питомца в моих руках.
— И как зовут эту пушистую морду?
МЕЛЮЗГА ПО ИМЕНИ ЕВА
Как язык прожевала и проглотила. Молчу. А ответа-то ждут. И если не ответа, так хотя бы адекватного поведения.
— Как-то.
Гениально. Варвара, ты кладезь умных ответов. Но Диме и этого достаточно.
— Ясно. Ты в курсе, что Ева с ума сходит от волнения? До тебя ни дозвониться, ни достучаться. Хоть бы записку оставила.
Чувствую себя еще большей сволочью.
— Я уже иду домой. Обещаю, извинюсь перед ней.
Дима согласно кивает, садится в машину, выезжает с места и останавливается возле меня. Стекло с пассажирского места медленно опускается.
— Садись, довезу.
— Тут идти минуты три.