— Никак не дойдет? Тебе опасно бродить одной. Садись.
Обреченно сажусь в “Ягуар”, что не особо удобно, когда у тебя на руках живое елозящее существо. Дима роется в бардачке машины и протягивает мне коробку. Новый телефон. Меня так и будут снабжать одноразовыми средствами связи?
Выезжаем с парковки. Сворачиваем, объезжаем отсвечивающий бликами на сплошных стеклах небоскреб и тормозим у входа в “Москву”. Приехали, говорила же — минуты ты пешком. Молчим. Мне стоит поскорее сделать ноги, но почему-то не могу. Не люблю чувство незавершенности.
Спрашивать, что он делал на парковке вероятно глупо? Полагаю, в той башне обитает большинство асов. Если не все. Мне интересней другое, а Стас-то видел машину брата, когда мы заезжали? Я была слишком занята крошкой енотом, но он… Если да, то это чистой воды скотство.
Решаюсь.
— Ты все слышал, да?
— Угу, — ответ звучит предельно безразлично.
Дима задумчиво щелкает кнопки на панели, даже не поворачиваясь в мою сторону. Боюсь спросить: щелкает, потому что надо или потому что избегает меня?
— Обсудить не хочешь?
— Прости, сейчас не могу. Надо закончить парочку дел.
Меня вежливо выпроваживают, ясно.
— Ладно.
“Ягуар” срывается с места, едва я успеваю закрыть дверцу. Как мерзко.
— Мы с тобой попали, друг, — обреченно вздыхаю, разглядывая любознательно принюхивающуюся к уличным запахам мордочку. Ноль внимания на мою проблему. Никакого сочувствия.
Захожу в вестибюль и тут же сталкиваюсь со старыми знакомыми. Черт, а я как-то и не задумывалась о том, кто еще обитает на этих семидесяти этажах. С момента приезда я ведь сновала тут исключительно по ночам и искренне верила, что в том же темпе будет везти и дальше. Наивная душа.
Три валькирии (внешностью напоминающие моделей “Виктории Сикрет”), щебечущие между собой, прошествовали мимо походкой выползших из пены сирен, но завидев меня мгновенно дали задний ход. Все как на подбор: в обтягивающих спортивных костюмах и мокрые от пота, что нисколько не портило общей привлекательности. Мокрые от пота? Ах, да… тут же где-то есть спортзал.
— Рангрид, — одна из девушек, жгучая брюнетка с короткой стрижкой, оценивающе рассматривает меня с ног до головы. — Неужели ты?
— Тамара, — холодно приветствую ее.
Бессмертным на службе (в отличие от меня) нет смысла каждые десять-пятнадцать лет менять личность. За каждой закрепляется конкретная, а уж заниматься документами, поддельной историей и прочей шелухой — это дело для специально отведенного канцеляриста. Маленький плюсик жизни в системе.
— А ты теперь…
— Варвара.
— Прошлое имя звучало лучше.
— Как славно, что твое мнение меня не интересует.
Мелькающее в холодных зрачках раздражение. О, да. Мы с ней никогда особо не ладили.
— Какой хорошенький, — вторая из валькирий завидела крошку енота и полностью переключилась на него. Марина, так, кажется, ее зовут. В меру адекватная, но с ней тоже в свое время хватало проблем. Честно говоря, легче вспомнить, с кем у меня проблем не было.
А вот Тамара на животинку даже не обратила внимания. Правильно, я ведь новость куда как интереснее.
— Значит, это правда. Ты вернулась.
— Ненадолго.
— Ну… это не тебе решать.
— Ошибаешься.
— Поговаривают, ты ввязалась в какие-то темные дела? Не удивлена, у тебя всегда были проблемы с дисциплиной.
— Правильно. Это ведь только ты обладаешь фееричной способностью затесываться в ряды любимчиков. До сих пор работаешь божественной подстилкой или тебя, наконец, турнули?
Мне показалось, или я слышала скрежет зубов? А ещё еле сдерживаемые смешки её “подружек", что только подтвердило мои догадки. Томочка есть Томочка, некоторые привычки неизменны. Зато продвижение по службе гарантировано.
Нужно отдать должное, Тамара сдержалась. И вот у неё на лице уже снова красуется очаровательная улыбочка. Очаровательная — это фигурально, конечно.
— Нисколько не изменилась. И как Гель с тобой справилась? Большинство не верило, что ей удастся притащить тебя в Москву. Будем говорить откровенно, особых надежд на неё не возлагали. Да и в Петербург спихнули больше для того, чтобы она не мельтешила здесь, когда её поперли из лагеря. Проблем от этой мелюзги не меньше, чем от тебя.
Чувствую, как закипаю.
— Не подержишь?
Сую Марине енота, и почти одновременно с этим Тамара скрючивается пополам. Изящная и в меру накаченная ручка заломана за спину, а курносый носик заметно покраснел. Даже, кажется, кровь проглядывает. Не знаю, что на меня нашло, но надавливаю ей на плечо еще сильнее. Старая знакомая шипит через зубы.