Что ему остается? Вижу, как Диме не нравится эта затея, но он согласно кивает. Однако поражение принимать не собирается и, проводив нас в шатер, замирает за плотными шторами молчаливым стражем. Что ж, если мне и нужны были доказательства его искренности, то… вот же они. Достаточно поступков, а большего и не надо.
Заходим с Хельстой на цирковую арену, непривычно пустую и обезличенную. Обычно тут в такое время суток все заняты отработкой номеров, а на выходных манеж и вовсе кишит народом, собравшимся на представление. Я присутствовала на нем однажды, и это было… здорово.
Невольно поднимаю глаза наверх, туда, где ещё ночью была подвешена Марина. Сейчас там чисто и нет и следа её присутствия, но всё равно как-то не по себе. Присаживаемся на первые ряды разбитых амфитеатром ступенчатых скамеек.
— Её нашли здесь, верно? – Хельста заметила моё смятение? Или ей уже доложили обо всем ушлые информаторы?
— Да.
— Тамара, теперь Марина…
— Их убила не я.
— Улики говорят об обратном. Нисколько не удивлюсь, если подтвердится, что и Марина убита твоим копьем.
— Я почему-то тоже в этом не сомневаюсь.
— Если кто-то так старается выставить виноватой тебя, то почему? Почему ты?
— Спросите у него сами, — бросаю на нее холодный взгляд. — Вы ведь даже догадываетесь, кто это. Однако почему-то ничего не предпринимаете.
— Рангрид, ты уже однажды запятнала себя. Ничего удивительного, что у совета есть повод сомневаться.
— Разумеется. Это ведь так удобно, верно? Скинуть убийства на ту, что уже однажды себя очернила. Зачем вдаваться в проблемы морали и правды? Можно ведь просто закрыть глаза и сделать вид, что так и надо.
— Твоя вера в наши убеждения меня сильно печалит.
— К счастью, мне давно уже плевать на ваши убеждения.
— Может, именно того и добивается этот некий неизвестный? Может, как раз и хочет, чтобы ты окончательно отвернулась от своей семьи?
— А разве она не отвернулась от меня несколько столетий назад?
— Тебе даровали жизнь после того как ты покаялась в убийстве кровной сестры. Дали свободу. Ты это считаешь предательством? Что же мы должны были делать? Сделать вид, что ничего не случилось?
Ну, тут она, конечно, права. За мной оставили не так уж и мало. Жизнь и свободу.
— Докопаться до правды. Вот что вы должны были сделать.
— Для того и выбрано именно это наказание. Чтобы у нас было время узнать истину.
Желчь лезла непроизвольно.
— Ну и что? Узнали?
— Поверь, тогда бы ты первая была в курсе.
Тоже верно. Тут возможны два исхода: восстановление по службе или же беспробудный сон, которым карают особо провинившихся. А раз меня не трогали, значит, ничего и не решили… Или попросту забили на дела минувших дней. А тут опять снова — здорова. Старые грабли на новый лад, да ещё и с изысканной толикой извращенности.
Устало потираю лицо.
— И что теперь меня ждет?
— Если не появится веских опровержений, ничего хорошего. Большая часть совета настроена предельно категорично и считает, что твое место под замком. Так что если подобное произойдет снова, установленное в этом районе соглашение может перестать быть помехой. За тобой придут.
— Конечно, придут, — что я еще могу сказать. Долбанный социопат! Чтоб ты провалился.
— Если не хочешь усугублять положение друзей — тебе стоит сдаться или же… — Хельста поднялась с места. — Отыщи доказательства. Предельно веские. Те, в которых невозможно усомниться. В крайнем случае, всегда остается самый низкий, но действенный способ избежать наказания – бежать.
Мне показалось, или она сказала это как-то по-особенному? Слишком лично что ли… С подозрением смотрю на коротко стриженную светловолосую женщину.
— Бежать?
— Поступок не столько достойный, сколько способный сохранить жизнь. Но все же советую найти подтверждение своей невиновности. Этот вариант мне больше по душе. Я как раз собиралась занять людей чем-то более важным, чем поимкой сбежавшей подозреваемой. Думаю, с сегодняшнего дня они не будут столь ретиво отслеживать твои перемещения.
Нет, ну точно же. Она что… предлагает мне сбежать? Сбежать? Это вообще позволено по уставу? Качаю головой, не веря тому, от КОГО я это слышу. А я-то всегда считала Хельсту этакой железной леди, не знающей в принципе, что существует такое понятие, как неповиновение приказам.
— Нет, убегать я не собираюсь. Жить в оглядке? Я и так делаю это последние два века. Устала, уж извините.
Кажется, на лице предводительницы валькирий промелькнуло облегчение. Хотя, может, это просто отблески подсветки.