— Рада это слышать. Надеюсь, истина восторжествует, и в следующий раз мы будем беседовать уже совсем по другому поводу. Идем, а то как бы твои защитники не перегрызли мою команду.
Нет, труппа цирка, по счастью, никого не покусала, хотя судя по низкому старту, готова была начать месиво в любой момент. Выходим на улицу, подобрав попутно не шелохнувшегося с места Диму, и выходим на улицу.
Две противоборствующие молчаливые армии. Первая, замершая истуканами и с неприкрытой враждой глядящая на соперников, напоминала салат “ассорти”. Такие разные, немного смешные, но опасные и устрашающие одновременно. В который раз цирк “Невиданных Чудес” удивляет меня этой своей сплоченностью.
Вторые же горделивые, полные самообладания и (уж простите за тавтологию) божественно прекрасные. Валькирии застыли подобно греческим изваяниям. В руках отблескивающие копья. Волосы и концы длинных туник колышутся на ветру. Идеальные черта лица и отточенная долгими тренировками осанка.
Эйнхерии выглядели не менее величественно. Мужественные войны, напоминающие древних гладиаторов. Один из них держит на руках бережно укутанное в простыню тело, другой обычную коробку из-под обуви. Могу предположить, что в ней покоится сердце Марины и записка. Может, хоть она заставит совет пересмотреть свое решение.
Странно. Даже, несмотря на всю мою злость к тем, кто как мне всегда казалось, предал меня, я не могу не восхищаться их скрытой, но такой ощутимой мощью. Это ведь что-то действительное монументальное. Великое. Что-то большее, чем просто добро и зло. То, частью чего хочется быть… и то, чем гордишься.
— Мы уходим, — Хельста дает знак, и группа бессмертных покидает цирк так же красиво, как и появилась: безмолвно, гордо и единым организмом.
— Что она хотела? — Дима уже тут как тут.
— Если честно, предлагала мне бежать… — вот они уже вроде и скрылись из виду, а я всё не могу отвести взгляда.
— Хорошая идея. Как ты относишься к Швейцарии? Я тогда не докатался на лыжах.
Он шутит, да? Готов сорваться и пуститься в бега? Со мной? Ради меня? Да нет, смотрю на Диму и понимаю, что он абсолютно серьезен. Чувствую, как невольная благодарная улыбка расцветает на лице.
— Нет, убегать я точно не буду. Но идея с горами мне нравится.
СТРАШНАЯ ИСТИНА
Проходят еще сутки, следом другие. Ничего не меняется, ничего не происходит, но и напряжение не отпускает. Внутреннее чутье чувствует подвох, понимает, что что-то скоро произойдет, но что именно, разумеется, не может и предположить.
Меня по-прежнему держат под круглосуточным наблюдением, а толку? Если Фенриру захочется до меня добраться, он ведь это сделает. И ни Дима, ни Стас, ни уж точно Ева ему не помешают. Он легко расправился с двумя обученными валькириями, что ему какие-то досадливые мошки?
Зато ловлю себя на мысли, что как-то по-особенному проникаюсь к цирковой труппе. Настолько, что соглашаюсь принимать участие в их вечерних посиделках у костра. Теперь они, конечно, отличаются от прежних — о былом веселье уже никто не мыслил, но мне всё равно… не знаю, просто уютно.
Настолько уютно, что я отпускаю мысль, что кто-то из них может быть чертовым переродком. Черт его знает. Просто порой всматриваюсь в их лица и понимаю, что они такие, какими я их знаю с первого дня. Да и насколько вообще может отличаться оборотень? Он ведь должен как-то выдать себя? К тому же, остальные знают своих куда дольше и в любом случае уже заметили бы подмену. Не знаю, ох не знаю…
Гриша так и не возвращался, и на третий день стало понятно почему. Поздним вечером вернулась очередная походная группа, прочесывающая местность. Нашли. Нашли милого паренька, способного превращаться в циркового медведя и на потеху детям ездящего на велосипеде. Мертвым. В заранее выкопанной яме и припорошенным ветками и землей.
Значит, бедный улыбчивый кудрявый Григорий и стал жертвой обстоятельств. Может, Фенрир решил, что лучший способ слиться с местными обитателями, это подобрать того, кто близок ему по духу? То есть такого же оборотня? Но почему тогда он так резко исчез после обнаружения Марины? Решил, что его миссия выполнена? Или его кто-то спугнул?
Только вот если спугнул, разве мы не должны были не досчитаться еще кого-то? Или всё же он до сих пор среди нас? Смотрю, как Дима со Стасом помогают отнести притащенное с леса тело в шатер, и пытаюсь вспомнить тот день. Тот самый день, что я провела в краткосрочном бегстве и за который всё так резко изменилось.
Мы с Димой уехали до обеда и Гриша, вернее уже не Гриша, точно тогда ещё был там... Да и на манеже постоянно кто-то бывает, значит Марину подвесили лишь ближе к ночи, незадолго до нашего приезда. А вот убить могли и раньше. То есть какое-то время её мертвое тело пробыло в лагере? Ужас.