Дочь, к удивлению Любы, слушала очень внимательно и ни разу не пошутила про то, как легко мама увлекается, когда рукодельничает. Задумчиво перебирала украшения, трогала нежные листочки, будто проверяла, хорошо ли приклеены, щёлкала зажимами и изучала покрытие бусинок.
— Интересно, какова себестоимость одной?
— Не знаю, — Люба прикинула в уме. — Около доллара, если округлить.
— Отлично. Продавать будем за два.
— Да кто их купит-то, фантазёрка?!
— Есть у меня одна идейка, — многозначительно ответила дочь и заговорщицки улыбнулась.
***
Люба сидела за компьютером, изучая новинки на сайте китайского интернет-магазина. Спина затекла, но она терпела: не хотела будить Зюту, дремавшую на коленях.
Ассортимент раздела «Шитьё и ремесло» поражал разнообразием: кружево, фатин с вышивкой, искусственная кожа, фетр, пёрышки… И всё за копейки, а не с тройной наценкой, как в местных магазинах.
«Это сколько же всего можно сделать!» — думала Люба, представляя, как пошла бы ши-тцу заколка в виде миниатюрной шляпки.
Она добавила в виртуальную корзину набор крошечных бантиков из велюра и перешла к оформлению заказа. Здесь-то вся радость и улетучилась.
Копейка к копейке — набежала ощутимая сумма. В другое время Люба, не раздумывая, оплатила бы материалы, но сейчас, когда известно, что контракт ей не продлят, такая трата казалась лишней.
Сокращение ничего хорошего не сулило. Разве что мрачные ожидания и тревогу перед неизвестностью. С одной стороны, бухгалтеры нужны везде, с другой — приличную зарплату мало где предлагают. Да и специалиста, который вот-вот уйдёт на пенсию, никто нанимать не рвётся.
И всё же Люба решила не отказываться от покупки. Рукоделие наполняло её жизнь если не смыслом, то чем-то очень близким к этому. В детстве она хорошо рисовала, а всевозможные вещицы мастерила, сколько себя помнила. Только вот строгая мама отговорила поступать в художественное училище.
«Баловство! — сказала как отрезала. — Экономический техникум — вот это дело: всегда с куском хлеба будешь».
Люба грустно улыбнулась, вспомнив тот разговор. Чего сейчас обижаться, когда сама уже бабушка. Зато никто не мог помешать ей заниматься творчеством, что называется, для души. И нынешним обстоятельствам этого не изменить. Два щелчка «мышкой», и платёж прошёл.
В тишине квартиры внезапно раздался телефонный звонок.
— Мамуль, — радостно затараторила дочь, — срочно нужны твои умелые ручки. Во-первых, мои коллеги раскупили все заколочки. Требуют ещё. Во-вторых, Петина учительница по танцам готовит отчётный концерт. Девочкам для «Калинки-малинки» нужны обручи с большими ягодами, калиной и малиной, соответственно. Семнадцать штук. Естественно, всё оплатят. Возьмёшь заказ?
— Даже не знаю, — Люба засомневалась: одно дело мастерить для себя, другое — пытаться кому-то угодить. — Такая ответственность.
— Соглашайся. Не только же Зюте твоей красоткой ходить.
— А, давай! Была не была.
***
Последний рабочий день Любы по иронии судьбы выпал на понедельник. Коллеги вели себя сдержанно. Некоторые и вовсе сторонились, будто увольнение было болезнью, передававшейся воздушно-капельным путём.
Происходящее Люба старалась не принимать на свой счёт, но всё равно было обидно. Ясное дело, в кризис каждый боится за своё место, но это не повод опускать глаза при её появлении.
Несмотря на эмоции, Люба старалась вести себя непринуждённо. Спокойно передала дела, навела порядок на рабочем месте, собрала оставшиеся вещи, а в обеденный перерыв пригласила всех желающих на чай с тортиком. Прощание вышло скомканным.
И только вечером, сев в машину к дочери, которая вызвалась помочь маме с вещами, Люба дала волю эмоциям:
— И что мне теперь делать?! Я себя без работы не представлю. Умом понимаю, что конец — это начало чего-то нового, но всё равно чувствую себя раздавленной. А что, если меня больше никуда не возьмут?
— Удалённую работу тебе найдём, подработки разные. В конце концов, я помогать буду. Не пропадём. Хочешь, отвлеку тебя от грустных мыслей и немного порадую?