Началось бурное обсуждение. Ни одна из сторон уступать не собиралась.
— Хватит уже! — гаркнула Маша. — Дайте сюда. Олег Михайлович, вы в курсе, что семёрка от единицы отличается углом?! Пишете как курица лапой, смотреть больно.
— Вы учительница, что ли? — растерялся мужчина.
— Нет, логопед. Готовлю детей к школе. Вам, кстати, пару уроков по чистописанию пригодились бы.
Через полчаса все вопросы были улажены. Маша, получив извинения и фирменный зонт в качестве компенсации за потраченное время, вышла на улицу. Осталось только сообразить, где остановка, с которой ехать в сторону дома.
— Подождите! — окликнул её Олег. — Давайте подвезу.
— У вас же машина сломана.
— Мне на подмену другую предоставили.
Маша ещё раз взглянула на мужчину. Чем-то он был похож на принца из её сна.
— Соглашайтесь, не пожалеете, — терпением Олег явно не отличался. — Заодно и уроки по чистописанию обсудим. Уверен, вы классный специалист.
— Соглашусь, только если ваше новое авто белое, — пошутила она.
— Сам пока не знаю. Но если нет, готов перекрасить.
Не пропаду!
Катя мужественно сражалась с дрожжевым тестом, липнувшем к скалке:
«Оно точно не перекисло и муку добавила по рецепту, значит, кое-кто поленился и плохо вымесил массу».
Исправлять свою ошибку не было ни времени, ни желания. Катя вообще ненавидела выпечку. Ни готовить, ни есть. А вот Юра, ее муж, просто обожал. И как положено хорошей жене, которая должна быть хозяйкой на кухне, королевой в гостях и затейницей в спальне, она старалась баловать благоверного. Сегодня в меню булочки синнабон.
Кое-как раскатав тесто, Катя выложила на него начинку из корицы и сахара, скрутила в рулет и нарезала кругляшками. Осталось приготовить глазурь. Невероятно, но еще два года назад кулинарные способности девушки сводились к превращению продуктов в угольки. Однако брак все изменил. И дело было вовсе не в большой любви. О ней Катя перестала мечтать, когда накануне тридцатилетия выдала замуж очередную подружку и осталась в компании последней «холостячкой». Прошел год, второй, и когда все вокруг, включая саму девушку, уже отчаялись, на горизонте появился Юра. Предложение руки и сердца он сделал практически сразу. Романтики в его «поди, не девочка по свиданиям бегать» было мало. Да и на «подарок судьбы» иногородний консультант из мебельного магазина, ежедневно катающийся туда-сюда на электричке, похож не был.
«Будешь носом крутить, последний шанс упустишь», — наставляла мать, едва на горизонте замаячила призрачная надежда понянчить внуков. Отец выразительно молчал. Хотя его позицию Катя знала и так. Они с мамой вместе чуть ли не с первого класса. Поженились сразу после выпускного, и вот уже четвертый десяток шли по жизни рука об руку.
Сдавшись под натиском семьи, девушка ответила Юре согласием. Свадьбу сыграли скромную, решив, что деньги лучше потратить на ремонт и новую мебель для молодоженов.
«Двух зайцев убили: и квартиру обставили, и мне план продаж сделали», — новоиспеченный муж начало совместной жизни находил чрезвычайно удачным. Однако сама Катя радовалась недолго.
С одной стороны, съехать от родителей было здорово. Бабушка охотно уступила молодой семье свою скромную квартиру-полуторку, перебравшись на место внучки к Катиным родителям в новостройку. С другой, долгожданной свободы Катя так и не почувствовала. Вместо родителей ее теперь поучал муж.
Готовка, уборка, внешний вид и даже настроение – у Юры всегда находились замечания. И жаловаться кому-либо было бесполезно. Мама шикала на дочь-привереду, которая должна быть благодарна, что ее, да в таком-то возрасте взяли замуж. Отец пожимал плечами, мол, посвящать себя дому и супругу абсолютно нормально. Подруги, занятые своими семьями, говорили одно и то же: да, тяжело, но все мужчины одинаковые. В общем, Катя не заметила, как ее жизнь превратилась в служение Юре. И она действительно старалась быть хорошей женой: соответствовать и не роптать. Подумаешь, мало получает. Зато все в дом. Не жадный, а хозяйственный. А денег можно и самой заработать. Дополнительную смену взять, например.
День-сурка растянулся на два года. Хотя Катя уже давно зарабатывала больше мужа, она продолжала полноценно вкалывать во вторую, а иногда и третью смену дома у плиты, убеждая себя, что это небольшая плата за статус «зсемейной». А еще старалась не предъявлять мужу претензий. Ни по поводу доходов, ни по поводу придирок и обидных подтруниваний над ее хозяйственными способностями. Возможно, свою роль сыграло и то, что у Кати так и не получилось забеременеть за это время. И тем невыносимей становилось чувство собственной неполноценности, когда Юра по-простому утешал ее своим неизменным: «Куда тебе? Поди, не девочка. Живут же люди как-то без детей. Чего нам убиваться?!».