Таймер на плите запищал. Катя как раз доставала из духовки булочки, когда открылась входная дверь.
– Ага, десерт вижу. На ужин что? – не поздоровавшись, с порога выдал Юра.
– Картошка, котлеты, лечо могу открыть.
– Так давай, чего сидишь? – Юра вышел в коридор и продолжал уже оттуда: – Тапки где? Сколько раз говорить, не трогай мои вещи.
– На полке в коридоре. Убрала, когда пылесосила.
– В чем проблема на место вернуть? Тяжело запомнить? Взяла – поставь обратно. Как же это все достало.
– Достало?! – от обиды у Кати заплясали красные круги перед глазами. – Я здесь как пчелка целый день: ужин, уборка, синнабоны эти проклятые! Что не так?
– Щи твои кислые вместо лица, – сквозь зубы процедил Юра. – Я женился на нормальной девчонке. Может, не первой свежести, но симпатичной, веселой. А ты во что превратилась?! Серьезно, Кать, в зеркало давно себя видела? Думаешь, кому-то булки твои нужны такой ценой?
Катя собиралась возразить, но вслух сказала совсем другое:
– Пошел вон из моей квартиры!
Юра зло вздохнул и поплелся на кухню. Пока он гремел тарелками, уплетая ужин, Катя методично собирала вещи. Даже мокрые носки с сушилки стянула, запихав в сумку поверх выглаженных рубашек.
– Быстренько ты, – Юра окинул взглядом чемодан, спортивную сумку и три пухлых пакета. – Поскандалили и будет.
На его лице застыло какое-то брезгливое выражение. Обойдя вещи, Юра плюхнулся на диван и включил телевизор, будто бы ничего необычного не происходило. И это стало последней каплей.
Катя подлетела к мужу и, сама не понимая, откуда у нее столько силы, рывком стянула его с дивана.
– Ты пожалеешь, – Юра, растерянный и несуразный, сидел на полу и хлопал глазами. – Я уйду, а ты останешься. Совсем одна!
– Не пропаду!
И он исчез из ее жизни. Так же нелепо, как появился. Облегчение от внезапной победы сменилось горечью сомнений. Катя проплакала всю ночь, снова и снова проигрывая в голове ссору с мужем. Утром из зеркала на нее смотрела незнакомка, опухшее лицо, затравленный взгляд.
«А ведь Юра прав, — осознанное спокойствие удивило Катю, — не лицо, а щи кислющие. С этим нужно что-то делать».
Сославшись на плохое самочувствие, Катя взяла отгул на работе. Вызвала мастера, а пока тот менял замки, записалась к косметологу, в парикмахерскую и на маникюр. Тратить деньги, не посоветовавшись с мужем, да еще и на такие пустяки, было непривычно. Ощущение свободы щекотало нервы и опьяняло.
Через несколько недель Катя окончательно освоилась. Распоряжаться собственным временем и жить так, как хочется, оказалось легко и приятно. Ей даже дышаться легче стало.
Самым тяжелым вышел разговор с родителями: мамины слезы, папино недовольное сопение. Однако, конца света не случилось. Удивительно, но никакие истерики, даже самых близких и беспокоящихся за тебя людей, не могут длиться вечно.
Каждый раз, вспоминая себя прежнюю, Катя с грустью думала, что последние два года ее жизни были похожи на плохой сериал. И чуть-чуть жалела, что так долго оставалась зрительницей. Уставшей, недовольной сюжетными поворотами, но преданной.
«Какое счастье, что мне хватило сил переключить канал!» — напоминала она себе всякий раз.
С уходом Юры у Кати появилось много свободного времени. Что-то бы отвлечься от мыслей о неудачном браке, она записалась в спортзал. Вместо готовки, стирки и бесконечной глажки фирменных рубашек с логотипом мебельного магазина, Катя теперь много гуляла по городу. Оказалось, вокруг столько всего интересного: новые кафе, магазинчики с забавными безделушками, выставки, кинотеатры. В какой-то момент она поймала себя на мысли, что впервые оказалась предоставлена самой себе. Без родителей и мужа. Но в этом одиночестве, которым пугали окружающие до тех пор, пока оно не превратилось в самый ужасный кошмар, гнавший молодую женщину вперед, не оказалось ничего страшного. Наоборот, судьба преподнесла ей удивительный подарок — возможность жить без оглядки на остальных, прислушиваться к своим чувствам и желаниям. Катя поняла, что даже если не встретит свою половинку, она действительно не пропадет. Сложно быть одиноким, когда ты есть у себя.