– Настя, подожди! – раздался за спиной голос Архипа.
Она обернулась. Краснов нырнул за регистрационную стойку и показался снова.
– Смотри, что у меня есть, – он покрутил в воздухе яблоком сиреневого цвета. – Спартан. Сладкий. Из деревни передали. Могу полмешка отсыпать.
Послышались ехидные смешки, и улыбка Архипа померкла. Кажется, он сообразил, что ляпнул не то. Вид у Краснова был такой растерянный, что Насте срочно захотелось спасти положение.
– Отлично. Только ты ведь не знаешь моего адреса, – Настя ушам своим не верила: ее голос звучал ровно, будто она совсем не волновалась.
Поражаясь собственной смелости, она повернулась к коллегам:
– Кафе отменяется. Может, в другой раз. Счастливо, девчонки, до понедельника.
Никогда не поздно
«Не работаешь — жить не на что. Работаешь — жить некогда», — хмуро размышляла Люба по дороге домой. Тут до пенсии пять лет, а начальство с ней обращается, как с практиканткой. Документы в банк отвези, канцтовары купи, на телефонные звонки вместо секретарши ответь. И ведь не откажешь. Это в должностной инструкции называется «выполнение отдельных поручений». Как только пошли слухи о реорганизации фирмы и грядущих сокращениях, подобных заданий стало не меньше, чем основной работы. А ведь Люба бухгалтер, в профессии без малого тридцать лет. Но руководство будто не замечало её квартальных отчётов, сданных вовремя, идеально оформленных актов, накладных и договоров. Значение имели только промахи. Большие или маленькие – неважно.
Люба понимала, что сама себя накручивает. Она опустила руку в карман, где лежало извещение, и на душе сразу потеплело. Месяц ждать посылку с китайского сайта — то ещё «удовольствие». Интересно, насколько содержимое соответствует картинке?
***
— Зюта, свои! — успокоила Люба ши-тцу, которая лаем встречала хозяйку.
Как же приятно возвращаться домой, зная, что тебя там ждут.
Люба стянула сапоги, повесила пальто и, прихватив посылку, сразу отправилась на кухню. Ужин решила не готовить. Наспех сделала бутерброды с сыром, не забыв угостить Зюту, крутившуюся рядом, и прямо там на столе распаковала свёрток.
Внутри оказались разнокалиберные бусины, бисер, всевозможные крепления для заколок и главное — фоамиран. Две дюжины тонюсеньких листов из вспененного полимера, напоминающих замшу, но более практичных в рукоделии. И разноцветные, и глянцевые, и даже с блёстками — от такого «богатства» у Любы аж дух перехватило.
— Ну всё, Зюта, сейчас тебе бантов наделаю, будешь на прогулке самой красивой.
Ши-тцу радостно завиляла хвостом и тут же с лаем убежала в прихожую. Люба пошла следом. Оказалось, звонил телефон.
— Мамуль, — узнала Люба голос дочери, — а я не просто так. Помнишь, ты для Зюты резиночки делала? Ну такие, с бабочками.
— Конечно, помню.
— А можешь ещё смастерить? Только бабочек раза в два крупнее.
Люба удивилась. Дочь, конечно, её поделки всегда хвалила, но большего интереса к творчеству не проявляла.
— А зачем? — недоверчиво осведомилась Люба.
— Ой, мама! Ты мне фото Зюты с этими резинками как-то присылала. Я сегодня коллеге на работе показала, а у неё дочка маленькая. В общем, ей бы в сад на утренник такие бабочки к наряду очень подошли. Сделаешь, мамуль?
— Конечно.
— Вот и славненько! Я в выходные заеду заберу. Всё, пора бежать. Целую. До встречи.
— И я тебя люблю, — тихо сказала Люба гудкам в трубке, а потом, посмотрев на Зюту, добавила: — Извини, подружка, обновок для тебя пока не будет.
***
В субботу дочь, как и обещала, заглянула в гости. Да не одна, а с Петей. Пока внук играл с собакой и переворачивал дом вверх дном, Люба на кухне готовила блинчики — его любимое блюдо.
— А где здесь мой заказ? — в дверях появилась дочь, державшая коробку с поделками.
— Так это всё тебе, — Люба вытерла руки о фартук и, разбирая содержимое, пояснила: — Сначала я сделала, как ты просила. Потом подумала, может, на резинке неудобно. Всё-таки там девочка, а не собака. Сделала ещё одни на зажимах, как заколки. А затем ещё, только с розочками…