с, слегка женственная форма губ. Я подумал тогда, что особенно мне понравились его скулы. Незнакомец чокнулся со мной громадным бокалом, полным рому, расплескав напиток на стол. Он протянул руку и сказал, что его зовут Гэбриэл. Моя тонкая, изящная, белоснежная ручка с удлиненными коготками нелепо смотрелась в его огромной смуглой ручище. Я представился Патриком. Я спросил, откуда он. Гэбриэл ответил, что странствует. Мы начали говорить о всякой ерунде, а он пил большими глотками и начал хмелеть. Он заказал еще один бокал, а потом еще. - Вы охотник? - спросил я. Он резко расхохотался. - Да. - Дичь любите? - О да, еще как люблю!-ответил он, продолжая хохотать. Потом, внезапно, его лицо стало серьезным. Гэбриэл принялся осматриваться по сторонам, будто ища кого-то. - Еще и как люблю...- машинально проговорил он. Его глаза сверкнули ненавистью. Гэбриэл наклонился ко мне, снизив голос до шепота и смотря по сторонам: - Да, я охотник. Я охочусь на мерзких тварей, на вампиров! Я не понял, шутит он или говорит правду. - Вы верите в существование вампиров? - спросил я. - Они есть... - сквозь зубы прошептал Гэбриэл. - Я жизнь посвятил тому, чтоб этих тварей убивать одну за другой! - Правда? - цинично и спокойно спросил я.- И как же вы это делаете? - Это уже не важно! - сказал Гэбриэл, положив руку на клинок кинжала. Я рассмеялся ему в лицо. - Вы знаете, - сказал я, - далеко ходить вам не нужно, вампир сидит перед вами. - Это я. Попробуйте убить меня, посмотрим, что из этого выйдет. Громадная фигура Гэбриела наклонилась надо мной, встав из-за стола. Лицо его исказила зверская гримаса. Я даже испугался. Он схватил меня одной рукой за шкирку и поднял в воздух. Оторвавшись от земли, я беспомощно болтал в воздухе руками и ногами, чувствуя себя нашкодившим ребенком. Я сгорал со стыда, видя улыбки тех, кто знал, кто я такой. Не выдержав, ткань моей новой великолепной рубашки, стала трескаться. - Поставьте сейчас же меня на место! - разозлился я. - Следи за тем, что говоришь, мальчик! - грозно сказал Гэбриэл, едва ли не швырнув меня на стул. Я был такой злой, что еле сдержал себя, чтобы не накинутся на него с кулаками. Но я представил всю нелепость ситуации - мой женственный изящный кулачок против лапищи этого верзилы. Я бы выставил себя посмешищем. Поэтому я сдержался, даже выдавил из себя улыбку. Действуя по принципу, что месть то блюдо, которое подают холодным, я пригласил Гэбриэла в свое поместье, поклявшись себе в том, что непременно поставлю наглеца на место. Возомнил себя охотником на вампиров, так еще и общается со мной, как с несмышленым юнцом, экая неслыханная дерзость! Я распустил волосы, чтобы скрыть здоровую дырку на треснувшей, увы, уже моей бывшей любимой рубашки. Черным бархатом мои волосы рассыпались по белому шифону. Гэбриэл бесцеремонно принял принял приглашение. Тетушку в поместье я предупредил, что добыча моя. Пьяный Гэбриэл сию минуту захрапел. Я отправился в свои покои. Скинул порванную рубашку со злостью дюжины чертей. Мое тело со светящейся белоснежной прозрачной кожей болело от выходки этого хама. Я открыл баночку с розовым кремом. И мои тонкие пальцы начали облегчать участь тела. Крем облегчал ноющую боль. Я посмотрелся в зеркало. Мои волосы доставали до пояса. Я улыбнулся с ощущением того, что молод и красив. Но случай в таверне омрачил мою радость. Сейчас я покажу этому выскочке, кто мы такие. Пусть знает, с кем имеет дело! Что запоет он, когда мои клыки вопьются ему в шею! Я кинулся в спальню Гэбриэла. Разило алкоголем. Он увалился на белоснежные простыни, как был, в пыльной дорожной одежде, даже не разуваясь, словно неотесанный деревенский мужлан. Моя истерически утонченная натура испытала омерзение. Я достал платок, чтобы протереть его шею от пыли и пота, прежде, чем мои аккуратные клычки продырявят ее. Гэбриэл спал, храпя на всю спальню. - Фу... - не выдержал я. С отвращением я протер его мощную шею носовым платком и оскалил клыки. Но когда я увидел, что Гэбриэл смотрит на меня, его взгляд пригвоздил меня к месту. Он молниеносно подскочил с кровати. - Ах ты, несносный мальчишка! В вампиров решил поиграть со мной! - закричал Гэбриэл. - Никто тут не играет, ты имеешь дело с самим вампиром! - сказал я. Он рассвирепел, перекинул меня через свои колени животом и его огромная ручища с неимоверной болью прошлась по моим ягодицам. Мое лицо уткнулось в его пыльное колено и я стал чихать. Он продолжал шлепать меня невероятно сильной ручищей. - Ай-ай-ай, - заорал я. - Что, будешь еще так шутить? - Нет, - проскулил я, - отпустите меня. Он ослабил хватку и я чуть не скатился на пол. На меня напало такое остервенение, что я накинулся на Гэбриэла и вцепился в его спину острыми коготками. Гэбриэл схватил меня и выволок из спальни, выставив за дверь. Я был в бешенстве, из спальни моего дома! Какая наглость! Дерзость! Я схватился за заднюю часть своего тела, которая болела от мощных ударов этого мужичья. Я всю ночь спал на животе. Ах, как же было больно! Я возненавидел Гэбриэла всем сердцем и решил, что он за это еще ответит. Утром мы встретились в столовой. Я ехидно улыбнулся, наблюдая за тщетной попыткой Гэбриэла найти хоть что-нибудь съестное. - Тетя на диете, - насмешливо бросил я, - а по утрам предпочитаю не есть. Гэбриэл смерил меня ненавидящим взглядом. Я напомнил ему, что если его что-то не устраивает, то его тут никто не держит. И заодно намекнул, где находится ванная и гардероб. Хотя, вряд ли моего изящного размера вещи хоть до половины бы налезли на этого неотесанного великана. Он поблагодарил меня сквозь зубы и пошел в ванную. Я, тем временем, успел осушить бокальчик замороженной крови. Гэбриэл вышел из ванной и посетил гардеробную. Я едва не покатился со смеху, увидев, как он напялил на себя старомодные вещицы моего прадеда. Какой же неотесанный олух! Посмеявшись в душе от души, с чувством собственного достоинства, я ушел в библиотеку для прочтения книг, чем обычно занимался в подобное время суток. На мне была черная рубашка из дорогого сукна, обшитая тонкой работы кружевом. Я сравнил ее со старомодным прадедовским нарядом, который напялил на себя Гэбриэл, и снова расхохотался. После я спустился в сад. Погода была жаркая и моя рука в ажурной перчатке вращала веер. В саду сидел Гэбриэл. Он сидел прямо в пыли, широко расставив ноги, и точил какие-то деревянные колья. Летела стружка, по его лицу струился пот. "Настоящий крестьянин", - усмехнулся я в душе, демонстративно пройдя мимо него королевской походкой, держа под мышкой томик Шекспира. Я присел в саду на лавочке, обмахивая себя веером и делая вид, что с увлечением занят книгой. Гэбриэл не обращал на меня внимания, маниакально занимаясь своей работой. Я ждал, когда же его изнурит этот солнцепек. Я сам едва ли не был на грани солнечного удара, несмотря на то, что сидел в тени. Наконец, Гэбриэл смахнул с лица прилипшие от пота волосы и сказал довольно грубо: - Эй, ты, принеси-ка воды! - Что? - спросил я, не веря своему слуху. - Ты оглох? Принеси воды! - повторил он. Я сжал кулаки от бешенства. - Во-первых, не тыкайте мне! А, во-вторых, я вам не прислуга! И не забывайте, в чьем доме находитесь! Гэбриэл махнул рукой, скинул с себя полностью всю одежду и подошел к бассейну. Я смотрел на его нагое смуглое крепкое геркулесовское тело и мне стало неловко. Я прикрыл лицо веером. Гэбриэл прыгнул в бассейн, брызги воды попали мне прямо в подведенные черной тушью глаза. Глаза разъело. С проклятиями, швырнув веер на землю и уронив Шекспира, я пошел в дом. Этот человек все больше и больше нервировал меня. И я уже не мог дождаться, когда наполню свое чрево его кровью. А кровь там должна быть здоровой и питательной. В здоровом теле - здоровая кровь. Всегда говорила тетушка. Я решил, что перед тем, как высмоктаю его кровь, подпорчу жизнь этому человеку всевозможными гадостями, на какие только хватит воображения. Я сидел за своим любимым пианино. С детства тетка учила меня игре. Мои тонкие пальцы бегали по клавишам, воспроизводя бессмертные произведения классиков. На пианино стояла в фужере кроваво-красная роза (мой любимый цвет). Как я люблю прекрасное! Откусив кусочек шоколада с начинкой из кровавого ликера (только я знал подпольный магазинчик, где можно было приобрести столь утонченные вамп-сладости), я снова заиграл на пианино. Послышался шум, кто-то вошел, откинув дверь ногой. Я услышал раздражающие меня шумы и обернулся, прекратив игру. Я увидел, как в зал вошел Гэбриэл, таща за собой слой пыли и грязи, который волочил за собой связку кольев, царапающих паркет. Удивлению моему не было предела. - Послушайте, - сказал я, - я не знаю, из какой деревни вы к нам прибыли, но ведете себя, как человек самого низшего происхождения. Гэбриэл ощетинился. Он побежал ко мне и заехал кулачищем по роялю. Роза подпрыгнула вместе с фужером, вместе с ней подпрыгнул и я на своем стуле. - Как ты смеешь заикаться о моем происхождении! - закричал Гэбриэл. - Ты меня даже не знаешь! - он брызгал слюной так, что заплевал мне лицо. Я промолчал, чтобы только он поскорее убрался. Гэбриэл схватил веревку и потащил за собой связку кольев, как на санях, оставляя на чистеньком блестящем паркете кучу пыли и грязи. Я был вне себя от возмущения. Первым дел