ечаю на его поцелуй. Его крепкие руки осторожно начали обнажать участки моего тела. Никогда бы не подумал, что руки этого неотесанного грубияна могут быть такими нежными. Его губы спустились к моей шее. Я был как под гипнозом, шок сковал мои члены, я лежал и не шевелился. Руки Гэбриэла поглаживали мое тело, которое он уже успел обнажить. Губы его переключились на мою грудь, затем на живот. Я не знал, что мне делать, поэтому не делал ничего. Его руки и губы становились все нежнее, ласкали меня, как божество. Я начал возбуждаться. Мне сейчас стыдно вспоминать, что Гэбриэл вытворял со мной и, что еще стыднее вспоминать, мне это нравилось. Он был страстный и опытный. Я пришел в себя, когда Гэбриэл заснул, прижимая меня к своей широкой груди. Я потихоньку высвободился. Посмотрел на него, совершенно нагого. Мне стало стыдно. Я схватил одежду и убежал в спальню, надеясь, что по дороге мне не встретится тетя. Я не мог заснуть, хоть и наступило утро. Я все думал о том, что случилось ночью. Да как такое возможно! Я-то как мог, с этим мужланом! Фу... Я вспомнил, как он ел руками и ковырялся в зубах. Меня стошнило. Самоубийство спасет меня от позора! Но я бессмертен, увы! Я зарылся в подушки и всплакнул. Он отымел меня по-полной. И в прямом и в переносном смысле. В дверь раздался стук. - Сейчас, - сказал я, вытерев кулаком глаза. Я вышел. На пороге стоял очень красивый и элегантный человек. Я не поверил. Черт... Да это же... Это же Гэбриэл! Лицо его было гладко выбрито, волосы аккуратно причесаны и собраны на затылке в хвост. На нем был дорогой и модный камзол, белая рубашка с накрахмаленным воротником. Я попятился назад. - Я заметил, что вам нравится Шекспир, - сказал Гэбриэл. Его хорошо поставленная речь мягко и плавно лилась. - Я решил подарить вам на память этот сборник сонетов. Я дрожащей рукой взял книгу. Это не может быть он, это дьявольское перевоплощение. - Вы не Гэбриэл... - прошептал я. - Давайте присядем, - сказал Гэбриэл и я машинально сел вслед за ним на кровать. - Я - Гэбриэл. Я человек из очень старинного и знатного рода. Я талантлив и образован. Я знаю толк в литературе и хорошей одежде. У меня неплохой вкус. То, что вы видели до этого, была всего лишь маска... - Но зачем?! - вытращил я глаза. - Патрик, выслушайте меня, - сказал Гэбриэл и взял меня за руку очень нежно. - Когда я вас в таверне увидел, я с первого взгляда влюбился в вас. Простите... - при этих словах я сильно покраснел. - Я хотел узнать вас получше, узнать ваши вкусы, предпочтения. Узнать, понравлюсь ли я вам не элегантным и знатным, а грубым и неотесанным. И вчера ночью... - Забудьте! Я не отдавал себе отчета, - встал я и вырвал свою руку из его руки. Я всеми силами пытался скрыть свое сильнейшее удивление.Так вот оно что крылось там... Гэбриэл припал губами к моей руке: - Патрик, дайте мне хоть один шанс, я люблю вас сильно... - Подите из моей спальне, - властно указал я на дверь. - Мне надобно подумать. Он покорно вышел. Я немедля закрыл дверь на ключ и ошарашенно присел на кровать. - Так... Нужно срочно выпить, - сказал я, доставая из-под подушки брэнди-кровь. Я несколько дней не выходил из спальни. Мне было неловко. Вообще, я не знал, что делать. Гэбриэл торчал под моими дверьми, стучал, умоляя открыть. - Вы подумали? - спросил он с порога, пытаясь меня поцеловать, но я увернулся. - Меня пугает ваша страсть ко мне, - сказал я. - Быть может, лучше просто общаться... - Да, да, конечно, - ответил Гэбриэл. - Просто я переживал, что вы не открывали несколько дней. - Мне необходимо было отдохнуть... Я с опаской общался с Гэбриэлом, но, казалось, он забыл о своей страсти. Мы начали разговор о литературе. Гэбриэл казался очень начитанным человеком, человеком с хорошей памятью. Он знал на память целые главы моих любимых романов и сам писал утонченные стихи. Наши вкусы в области литературы во многом совпали. Гэбриэл умел довольно неплохо рисовать. Мы обговаривали картины современных художников и авторов более раннего периода. Когда же как-то случайно я услышал игру Гэбриэла на пианино, мне потом просто стыдно было садиться за инструмент. Гэбриэл начал казаться мне едва ли не совершенством и я про себя восхищался им. Он спросил меня, почему я не появляюсь в том салоне и я ответил Почему. Тогда он попросил меня вместе с ним пойти в тот салон, чтобы он исправил ситуацию. Вначале я отнекивался, потому что мне было стыдно возвращаться туда, но потом согласился. Я представил Гэбриэла в салоне, но он сказал, что его уже должны знать и напомнил свой визит. Я устыдился. А Гэбриэл все обернул в свою пользу. Спросил, понравился ли в салоне его розыгрыш. Он сделал так, что его выходкой стали восхищаться. Я поражался этому человеку все больше и больше. Остроумию этого человека. Я и сам не заметил, как постепенно начал влюбляться в него. С каждым днем все больше. А Гэбриэл словно забыл о своих признаниях и прошлом разговоре. И я решил, что это был один из его розыгрышей. Очень этому огорчился. - Что приуныл? - я увидел свою тетку в ее любимой шляпе с черными перьями. Она усмехнулась своей безупречной улыбкой и во рту показались привычные клыки. Тетка бесцеремонно налила мне виски с примесью крови. Мы залпом выпили. - Это из-за этого Геркулеса? - она захохотала. - Я сразу поняла. Только из уважения к тебе, любимый племянник, я не напилась его крови. Я предоставляю это право тебе. Сделай его вампиром и будьте счастливы! - Не все так просто, - ответил я и ушел. Я печально сидел на диване. Играть на пианино не хотелось. Меня охватила полная апатия. Я смотрел на свое отражение в зеркале. Белизна моей кожи сливалась с белоснежной рубашкой. Черный шелк волос рассыпался по плечам. - Скучаете? - послышался голос Гэбриэла. - Как видите, - ответил я, вздрогнув от его голоса. Я подумал о том, что он и не любил меня, что это всего лишь бред. Мне стало горько и обидно. - Я вижу слезы в ваших глазах, - сказал Гэбриэл. - Вам показалось, - ответил я, пряча глаза, которые действительно увлажнились слезами. Гэбриэл взял меня за подбородок и осторожно развернул к себе. Я пытался выдержать взгляд, но у меня это слабо получилось. Предательская слеза покатилась по щеке, оставляя за собой черный след от туши. - А оттого слезы в ваших глазах, что душа ваша чувством переполнена, - сказал Гэбриэл. - Не думаю, - ответил я. - Но глаза говорили обратное. Гэбриэл прикоснулся к моим губам. Это был бальзам на душу. Я прилег на диван, мое дыхание стало горячим, дышащим страстью. - Я вас люблю, - прошептал я и мне было все равно. Гэбриэл улыбнулся. - Я знал, что будет именно так, - сказал он и снова принялся целовать меня. Я целиком отдался страсти. Мы улеглись на диван. Таким счастливым, как в это утро, я еще никогда не просыпался. Я пресытился своей властью над жизнью, я пировал кровью, кутил, выслушивал многочисленные похвалы окружения, упивался обожанием и поклонением. Я воспринимал это как должное. Все казалось обыденным. Но этот человек каким-то чудом влюбил меня в себя. Я влюбился в него, как мальчишка. И был любим. В это утро я был самым счастливым вампиром на свете. Я не задумывался тогда, что жизнь состоит лишь из совокупности мгновений. И от того, что есть сейчас, не останется и камня на камне. Но не буду забегать вперед. Увидев, что моя пассия еще спит, я, стыдливо, как женщина, побежал за одеждой. Остановился возле огромного зеркала, приобретенного моими предками еще в энном веке, я не мог сдержаться, чтобы не посмотреть в зеркало на свое обнаженное тело. Прекрасная белая кожа... Худой... Нет, стройный... Так будет вернее. Мое тело было красивым. И оно навсегда останется таким. По меркам вампиров я был еще юным мальчиком. По людскому годоисчислению мне было шестьдесят семь лет. Выглядел я как двадцатилетний парень. Рожденный от вампира, я сам мог выбирать время своего причастия. Когда мне было десять лет, тетя серьезно сказала мне: - Каким бы ты хотел остаться навсегда? Мальчиком, юношей, мужчиной, стариком? Я знал, что когда она говорит с таким серьезным видом, то, видимо, это что-то важное. - Мальчиком, - ответил я. - Глупое дитя, - возразила она. - Я спрошу, когда ты начнешь осознавать. Она спросила, когда мне было восемнадцать. И я уже начал осознавать. Нет, конечно же ребенком мне оставаться не хотелось. Я потерпел еще пару годиков и, посмотревшись в зеркало, сказал: "Оно!" Тогда тетя устроила в доме званый ужин. Она пригласила вечером домой одного знатного и богатого человека, который прохода ей не давал. Человек этот привел с собой дочь-очень красивую даму. Мы ужинали вчетвером. У тетки было зелье, от которого человек просто теряет голову. Его-то она и подмешала в виски. Мы удалились в спальню и устроили оргию. Тетка совратила богача, а я - его дочь. Мы славно развлеклись. - А теперь, - сказала моя тетка, - делай так, как я. Она развернула голову своего любовника и впилась клыками в шею. Я посмотрел на девушку. Она была почти без сознания. Такая прекрасная, такая юная. Как только что распустившейся цветок. Мне стало жалко убивать ее. - Не жалей, - ответила тетка. - Разве не лучше ей умереть в прекрасном сне, юной и цветущей, чем вкусить весь яд жизни и скончаться на смертном одре безобразной старухой? И больше я не думал. Я впился в ее шею и с ка