ждой каплей крови, вливающейся в меня, я видел, как жизненные силы покидают ее, она слабела. Мертвенная бледность стала покрывать лицо, еще недавно такое цветущее. Тело начало холодеть. - Подожди! - крикнула тетка. - Оставь ее! Ты можешь напиться мертвой крови. Она - яд для нас, запомни! Я оставил Глорию. По моему подбородку еще продолжали стекать струйки ее теплой крови. Я взял ее за руку. Жилка на запястье еле заметно пульсировала и наконец затихла. Спи, мертвая красавица! Спи вечным прекрасным сном, ты умерла в объятиях вампира. Я коснулся ее прелестных, но уже похолодевших губ, своим кровавым ртом. Прекрасна и холодна. В это мгновение я позавидовал Глории. Она - мое прекрасное причастие. Теперь я - вампир. Мои мысли перескочили на Гэбриэла. Я очень любил его и в тот момент хотел навеки с ним остаться. Но рано или поздно он узнает... Ему лет 25 сейчас. Что он скажет, когда начнет стареть, а я таким и останусь? Он поймет, кто я. Хотя бы потому, что я не ем обычную человеческую пищу. Я не хочу, чтобы Гэбриэл постарел и умер. Я не хочу хоронить его. Я не хочу быть мальчиком в объятиях старика (геронтофилией не страдаю). Хочу, чтобы мы навсегда остались молодыми и счастливыми. Я принял решение - рассказать ему правду и сделать его вампиром. А если он не захочет? Если не примет меня таким, какой я есть? Ничего, я так распишу ему все, что он не сможет отказаться. Я докажу ему, насколько прекрасна сущность вампира! Я заразился оптимизмом, а, когда снова глянул в большое зеркало, увидел там лицо Гэбриэла. Он стоял и обнимал меня сзади. - Я не одет, - смущенно сказал я. - Вчера вас это не стесняло, - ответил Гэбриэл и поцеловал меня в шею. "Я так люблю его", - думал я в тот момент. - "Сейчас возьму и выложу ему всю правду. Он поймет, он же любит меня"... - Какое громадное зеркало! - сказал Гэбриэл. - Наверняка такие должны стоять в замках вампиров! - он засмеялся. Но тут же его лицо стало серьезным. - Да... хватит прохлаждаться... - задумчиво сказал Гэбриэл. - Нужно и дело делать... - Какое дело? - недоуменно спросил я. - Дело, которому я посвятил жизнь. - Его лицо сразу же изменилось. Глаза были полны решимости, агрессии и ненависти. - А что за дело? - спросил я, подозревая, что он скажет что-то страшное. - Я поклялся, что всю свою жизнь посвящу уничтожению этих мерзких тварей - вампиров. Гэбриэл сжал кулаки, на которых вздулись жилы. - Я думал, вы шутите, - заикаясь проговорил я, - вы верите в вампиров? Последний вопрос слетел сам с языка. В глазах Гэбриэла загорелись огоньки ненависти. - О... Не только верю, но и убиваю этих мразей. За свои 26, - я почти угадал его возраст, - на моем счету 144 твари. Я убиваю их, как только научился стрелять и узнал, как делать специальное орудие. На сей раз огоньки ненависти зажглись в моих глазах. Я обиженно скрестил руки на груди. - Да? И что же "эти мрази" вам такого сделали-то? - спросил я. - Жизнь погубили? - О... погубили... еще как погубили! Они всю мою семью погубили! А я выжил лишь потому, что спрятался под кроватью, - он погрустнел, видимо из-за воспоминаний об утраченной семье. Я поразился ужасному совпадению. Ведь мне приходилось точно так же наблюдать из-под кровати, как убивали мою мать и ужаснее зрелища для глаз ребенка сложно придумать. Какое нелепое совпадение! Гэбриэл расслабился и прижал меня к себе: - Помогите мне в этом богоугодном деле - убивать тварей! - Нет, - холодно сказал я. - Отчего? - Оттого, что я боюсь, как бы они не высмоктали мою кровь! - я захохотал высвободился из объятий Гэбриэла и ушел в свою комнату, уже забыв о том, что я нагой. Я лежал в своей комнате и думал. Тетка вошла ко мне и поставила на столик грог с кровью. Она прекрасно готовила его. В разогретую кружку крови добавляла красного вина, сок лимона, мед и кориандр. Я обожал эту вкуснятину. Но сейчас даже ее не хотелось. - Я все знаю, - шлепнула меня по голой заднице тетка. Я сел на кровати и натянул на себя одеяло. - Знаешь, что? - То, о чем вы говорили в зале с твоим блондином. - Опять подслушивала? - я начал злиться. Она протянула мне кружку с грогом. - Я же должна знать, что в моем доме творится, пока ты не натворил здесь бед. Запомни: мы - семья. Кроме друг друга у нас никого нет. Я вырастила тебя, я заменила тебе мать. Я не мог с этим не согласиться и, отхлебнув грога, покорно опустил голову. - Ты мне как сын и меньше всего я хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Да и свою жизнь опасности подвергать желания у меня нет. Ты связался с опасным человеком, с врагом нашего рода. Ты вообще хоть чем-то думаешь, а? Убей его, или сделай вампиром, раз любишь. Пока я не сделала это сама. Я не хочу, чтобы наш смертельный враг жил под одной крышей с нами. Я не самоубийца. - Ни о чем не переживай, - ответил я. - Гэбриэл не знает, что мы вампиры. Дай мне немного времени и я все улажу. Он будет наш, обещаю. Я подумал о том, что ночью, конечно, мог бы "посвятить"его в вампиры. Но я боялся. Боялся того, что Гэбриэл возненавидит меня. Я смотрел на пламя толстых ароматических свечек, источающих тонкий аромат. Свечки стояли возле большой круглой формы ванной. Я глубокомысленно разглядывал пену на своей ладони. В воде плавали лепестки роз. Я поймал на себе взгляд Гэбриэла, который лежал в ванной по другую сторону рт меня. - Сильно вы вампиров ненавидите? - вырвалось у меня. Его глаза из нежных превратились в ненавидящие. - О! - он хлопнул кулаком по стенке ванны. Несколько свечей потухли. - Ненавижу - это слишком слабое слово для того, чтобы выразить то, что я чувствую к этим мразям! Я потупил взгляд, кусая губы от начинавшей обуревать злобы. - А меня любите? - ляпнул я. - Зачем говорить то, что и так очевидно7 - я почувствовал его руку под водой. - А если б я был вампиром? - не сдавался я. Гэбриэл рассмеялся. - Вы шутник, однако, господин Патрик! Я еще с самого начала заметил ваше чувство юмора. Я начал еще больше прежнего злиться. - И все же, чтобы вы сделали, будь я вампиром? Он схватил меня и начал целовать. Мы ушли под воду с головой. В общем, мы отвлеклись от темы разговора. Я не смог противостоять его ласкам и поцелуям. Его поцелуи дурманили и я отдался ему, словно в агонии. - А как вы убиваете вампиров? Говорят, они бессмертны? - спросил я, когда мы лежали в постели. - Есть у меня арбалет один старинный, который мой дед еще перед смертью сделал... - Робин гуд, - цинично хихикнул я. - Неужели обычные стрелы могут убить вампира? Гэбриэл прижал меня к себе и погладил по волосам. Я и любил его, и немного начинал ненавидеть. И не знал, что мне делать. - Конечно, обычные не убьют эту тварь! - хмыкнул Гэбриэл так, будто бы я был круглым дураком. - А стрела, смоченная в определенном количестве мертвой крови, еще и как убьет! - А где же вы берете мертвую кровь? - спросил я. - Есть у меня люди, которым я плачу и которые сообщают мне, где и когда лежит свеженький труп. Так что я бываю на месте происшествия еще раньше следователей, запасаясь смертельным ядом. Я заерзал на постели. Мне уже мерещилось, что эта дьявольская стрела пронзает мою грудь. - А... если вы промажете и вампир нападет на вас? - не унимался я. - Такое невозможно, - заносчиво ответил Гэбриэл. - Из 144 выстрелов я не промахнулся ни разу. Я очень меткий стрелок. - И все же, - не мог уняться я, - если бы, допустим, сзади на вас напал вампир? Если вы сами станете вампиром? Гэбриэл рассвирепел и стал похожим на одного из языческих богов. - Тогда я убью себя! - закричал он. - Ибо я этих тварей ненавижу так, что предпочту смерть существованию в облике вампира! Лучше смерть! Будь трижды прокляты эти твари! Я психанул. Вскочил с кровати, наспех оделся и побежал к выходу. - Патрик! - окликнул он меня возле выхода. Я обернулся. - Я вас очень люблю, - проговорил Гэбриэл. - Знайте это! Его взгляд опять стал ласковым, таким, каким бывал, когда его глаза смотрели на меня. Словно в нем уживалось две сущности. Я выбежал на улицу. Мои глаза застилали слезы. Я не знал, что делать. Всю жизнь скрывать, кто я такой? Позволять убивать ему наших собратьев? Так же, как он ненавидел вампиров, я ненавидел людей. Я убивал их. Но я убивал бы их даже, если бы не было ненависти в моей душе. Это моя сущность. Человек может стать вампиром, а вот вампир человеком - уже нет. Разве что умрет и душа его через какое-то время переродится, если верить такому философскому подходу о жизни и смерти. Я полушел, полубежал. Глаза мои по-прежнему застилали слезы. Я бежал на маленькое фамильное кладбище недалеко от дома. Здесь покоилась моя семья, убитая людскими тварями. Погода благоприятствовала моим размышлениям. Было пасмурно и дул сильный ветер. Рукава моей рубашки стали напоминать паруса. Я посмотрел в небо. Солнце заволокли тучи. Да, я люблю, когда они обволакивают его! Ненавижу солнце! И не потому, что оно мне вредит, как глаголят сказки, а просто я его ненавижу, потому что ненавижу! Я посмотрел ввысь, на верхушки деревьев, на то, как они шатались от ветра. Голова слегка закружилась. Я сел возле могилы матери и приложил руку к земле. Я считал, что таким образом она дает мне свою спасительную для меня энергию. Мне было стыдно сейчас перед ней. Я знал, что она читает мои мысли. Мне было стыдно, что я так сильно заморочился на человеке. Да еще на