очу, чтобы наш смертельный враг жил под одной крышей с нами. Я не самоубийца. - Ни о чем не переживай, - ответил я. - Гэбриэл не знает, что мы вампиры. Дай мне немного времени и я все улажу. Он будет наш, обещаю. Я подумал о том, что ночью, конечно, мог бы "посвятить"его в вампиры. Но я боялся. Боялся того, что Гэбриэл возненавидит меня. Я смотрел на пламя толстых ароматических свечек, источающих тонкий аромат. Свечки стояли возле большой круглой формы ванной. Я глубокомысленно разглядывал пену на своей ладони. В воде плавали лепестки роз. Я поймал на себе взгляд Гэбриэла, который лежал в ванной по другую сторону рт меня. - Сильно вы вампиров ненавидите? - вырвалось у меня. Его глаза из нежных превратились в ненавидящие. - О! - он хлопнул кулаком по стенке ванны. Несколько свечей потухли. - Ненавижу - это слишком слабое слово для того, чтобы выразить то, что я чувствую к этим мразям! Я потупил взгляд, кусая губы от начинавшей обуревать злобы. - А меня любите? - ляпнул я. - Зачем говорить то, что и так очевидно7 - я почувствовал его руку под водой. - А если б я был вампиром? - не сдавался я. Гэбриэл рассмеялся. - Вы шутник, однако, господин Патрик! Я еще с самого начала заметил ваше чувство юмора. Я начал еще больше прежнего злиться. - И все же, чтобы вы сделали, будь я вампиром? Он схватил меня и начал целовать. Мы ушли под воду с головой. В общем, мы отвлеклись от темы разговора. Я не смог противостоять его ласкам и поцелуям. Его поцелуи дурманили и я отдался ему, словно в агонии. - А как вы убиваете вампиров? Говорят, они бессмертны? - спросил я, когда мы лежали в постели. - Есть у меня арбалет один старинный, который мой дед еще перед смертью сделал... - Робин гуд, - цинично хихикнул я. - Неужели обычные стрелы могут убить вампира? Гэбриэл прижал меня к себе и погладил по волосам. Я и любил его, и немного начинал ненавидеть. И не знал, что мне делать. - Конечно, обычные не убьют эту тварь! - хмыкнул Гэбриэл так, будто бы я был круглым дураком. - А стрела, смоченная в определенном количестве мертвой крови, еще и как убьет! - А где же вы берете мертвую кровь? - спросил я. - Есть у меня люди, которым я плачу и которые сообщают мне, где и когда лежит свеженький труп. Так что я бываю на месте происшествия еще раньше следователей, запасаясь смертельным ядом. Я заерзал на постели. Мне уже мерещилось, что эта дьявольская стрела пронзает мою грудь. - А... если вы промажете и вампир нападет на вас? - не унимался я. - Такое невозможно, - заносчиво ответил Гэбриэл. - Из 144 выстрелов я не промахнулся ни разу. Я очень меткий стрелок. - И все же, - не мог уняться я, - если бы, допустим, сзади на вас напал вампир? Если вы сами станете вампиром? Гэбриэл рассвирепел и стал похожим на одного из языческих богов. - Тогда я убью себя! - закричал он. - Ибо я этих тварей ненавижу так, что предпочту смерть существованию в облике вампира! Лучше смерть! Будь трижды прокляты эти твари! Я психанул. Вскочил с кровати, наспех оделся и побежал к выходу. - Патрик! - окликнул он меня возле выхода. Я обернулся. - Я вас очень люблю, - проговорил Гэбриэл. - Знайте это! Его взгляд опять стал ласковым, таким, каким бывал, когда его глаза смотрели на меня. Словно в нем уживалось две сущности. Я выбежал на улицу. Мои глаза застилали слезы. Я не знал, что делать. Всю жизнь скрывать, кто я такой? Позволять убивать ему наших собратьев? Так же, как он ненавидел вампиров, я ненавидел людей. Я убивал их. Но я убивал бы их даже, если бы не было ненависти в моей душе. Это моя сущность. Человек может стать вампиром, а вот вампир человеком - уже нет. Разве что умрет и душа его через какое-то время переродится, если верить такому философскому подходу о жизни и смерти. Я полушел, полубежал. Глаза мои по-прежнему застилали слезы. Я бежал на маленькое фамильное кладбище недалеко от дома. Здесь покоилась моя семья, убитая людскими тварями. Погода благоприятствовала моим размышлениям. Было пасмурно и дул сильный ветер. Рукава моей рубашки стали напоминать паруса. Я посмотрел в небо. Солнце заволокли тучи. Да, я люблю, когда они обволакивают его! Ненавижу солнце! И не потому, что оно мне вредит, как глаголят сказки, а просто я его ненавижу, потому что ненавижу! Я посмотрел ввысь, на верхушки деревьев, на то, как они шатались от ветра. Голова слегка закружилась. Я сел возле могилы матери и приложил руку к земле. Я считал, что таким образом она дает мне свою спасительную для меня энергию. Мне было стыдно сейчас перед ней. Я знал, что она читает мои мысли. Мне было стыдно, что я так сильно заморочился на человеке. Да еще на человеке, который истребляет наш род. - Простите, - прошептал я и зарыдал. Ветер обдувал мое лицо, моментально высушив слезы. Луч солнца нелепо выглядывал из-за облака. Я решил выследить, куда Гэбриэл прячет мертвую кровь. Я выследил его. Тайком прокравшись, я заметил, как он на конюшне подвесил пузырь с мертвой кровью. Дождавшись, пока он уйдет, я проколол пузырь и вся кровь вылилась. Замечу, что кони у нас были особенные. Животные не очень-то любят наш род (лошади особенно). С самого детства мы прививаем лошадям покорность нашему роду, надкусывая и выпивая у них немного крови. После того, как лошадь переболеет, она становится "нашей". Любого седока человеческого рода будет скидывать с себя. Увидев опустошенный пузырь, Гэбриэл пришел в ярость. - Возможно это летучие мыши, - сказал я. - Они иногда сидят в конюшне. Моя душа терзалась. Я не знал, что мне делать. Тетя сказала, что, если я не разберусь со всем, то она сама примет меры. А Гэбриэл становился все нежнее, все чувственнее. Все больше сводил с ума своими ласками. - Отчего вы плачете? - спрашивал он, целуя мою руку. Я отвернулся и глядел на пламя свечей, вносивших лучики света в нашу мрачную обитель. - У меня слезятся глаза от света свечей, - солгал я, не поворачивая головы. - Вот вы врете, - ответил Гэбриэл. - Какой повод вам страдать, когда я люблю вас безгранично... - Вы не знаете, что говорите, - ответил я. - Вы не можете любить меня... - Какие преграды, какие запреты для нас существуют, когда мы принадлежим друг другу? - он нежно опустил меня на кровать. Я отвернул лицо, не желая отвечать на его поцелуи. Я продолжал смотреть на пламя свечей и из глаз продолжали литься слезы. Гэбриэл расстегнул на мне рубашку и принялся очень медленно целовать мое тело. Я закрыл глаза, из которых по-прежнему струились слезы, и простонал. В моей душе творилось что-то невероятное. Я понимал сейчас, что не смогу жить без этого человека. Что это хуже смерти для меня. А душа терзается невыносимо. Я решил рассказать ему правду. Пусть сам решает, что делать со мной. Сочтет нужным убить - я приму смерть из его рук. - Послушайте, Гэбриэл, - сказал я, глотая слезы, - я должен вам что-то очень важное рассказать. - Что может быть важнее нашей любви? - спросил Гэбриэл. - Я... - Молчите, молчите, - прошептал Гэбриэл. - Слушайте лишь стук наших сердец... Он пленил мои губы своими, а потом потушил свечи. Я не мог говорить, не мог противиться ему, страсти... Я сдался в плен. Я сидел на могиле у матери и просил прощения за то, что вместо того, чтобы убить этого "людя", я был едва ли не в состоянии позволить ему убить себя. Я молил ее простить мне мою слабость и дать сил. Вчера я украл у Гэбриэла его смертоносное для вампиров орудие и уничтожил его. Теперь охотник останется без орудия. Для того, чтобы сделать новое, нужно время. Там я успею что-нибудь придумать. Я еще раз попросил у матери прощения и вернулся в поместье. Меня встретил Гэбриэл. - Где вы были, мистер? - с какой-то издевкой спросил он. - Гулял, - ответил я. - Куда-то арбалет пропал, - снова сказал он. Мои глаза предательски забегали и я отвернулся. - Понятия не имею, - ответил я. - Может снова мыши летучие унесли? - цинично бросил он. - Да что с вами такое! - сказал я для того, чтобы сказать хоть что-то. - Неужели вы хотите обвинить меня в пропаже ваших вещей? Гэбриэл развернулся ко мне. Он был разгневан. - Был сегодня на вашем фамильном кладбище... - И... увидел дату рождения и дату смерти вашей матери, - сказал Гэбриэл. - Знаете, мне показалось, что, как для человека, жизнь в 532 года чрезмерно длинна, вам так не кажется? Вся моя смелость куда-то улетучилась. Я уже забыл, как еще недавно сам хотел признаться во всем. Мне стало страшно. - Это какая-то ошибка, - промямлил я. Гэбриэл сильно сжал мои плечи и встряхнул меня. - Неужели? Не нужно лгать! Я знаю, кто вы. Вы-из рода этих мразей. И как я сразу не догадался-то! Вы уничтожили мои орудия, но вам не избежать смерти все равно! - он швырнул меня на кровать. - А как же ваша любовь? - бросил я ему, готовя себя к смерти. - Какая любовь может быть к мерзким тварям, к врагам рода человеческого! Гэбриэл прижал меня к кровати. Наши лица находились близко друг от друга. Я видел его глаза, обуреваемые гневом, ненавистью, чужие глаза, глаза, сулящие мне опасность. Сработал инстинкт самосохранения - в моем мозгу промелькнула мысль накинуться на него и впиться клыками в шею. Но нерешительность, малодушие сковали мои члены. Я не мог пошевелиться. Я не мог убить то, что я люблю... - Да... - сдавленным голосом проговорил я. - Я - вампир. Я - тот, кто пье