И вместо того, чтобы пойти поесть, я ринулся к Тасе. Подумал, что, если не сейчас, потом объявят, мол часы закончились для посещения и иди гуляй. Взлетел, на крыльях любви не иначе, на нужный этаж и только возле дверей притормозил. Осмотрел себя сверху до низу, да уж, выгляжу паршиво. Не в таком виде на свидание к любимой девушке собираются. Но на подготовку времени нет, поэтому тянусь к ручке и аккуратно ее поворачиваю. Вдруг спит, а я ее разбужу.
Тихо на носочках вхожу в палату, не закрываю за собой. Взгляд тут же падает на моего рыжеволосого ангела. Она лежит, руки по швам, а голова в сторону окна направлена. Бледненькая, худенькая, маленькая, ну прям Дюймовочка. Моя Дюймовочка. В душе моментально птички петь начинают, и вся боль куда-то улетучиваются. Верно говорят, любимый человек способен исцелить любые раны.
— Тась, — зову ее, все еще мнусь в проходе. Не пойму спит она или нет. На мой голос реакция следует моментальная, чему я несказанно рад. Тася поворачивает голову и когда замечает меня ее зрачки настолько расширяются, а брови приподнимаются, что мне не по себе становится отчего-то. Дурное предчувствие.
— Уходи, — вроде шепчет девушка, но я отчетливо слышу каждую букву из ее уст.
— Что? — Переспрашиваю. Она не хочет меня видеть или стесняется, что в таком виде предстала передо мной…
— У-уходи, — уже более громче произносит. Засовываю руки в карманы, и прокручиваю в голове смысл сказанного.
— В смысле?
— Уходи, — жалобно так озвучивает Тася, и этот ее тон сбивает с толку. Не такой реакции я ожидал, если честно. Делаю шаг вперед, хочу подойти и взять ее за руку, явно накрутила себе чего. А может из-за отца расстроилась? Дурак, не надо было ему говорить. С другой стороны, правда все равно однажды бы всплыла, это лишь вопрос времени. Неужели она из-за этого злиться.
— Уходи, слышишь, — настоятельно просит, а то и требует она.
— Ты… плохо себя чувствуешь? Или… — ищу подходящее слово, но на язык ничего дельного не попадает. — Думаешь, что разонравишься мне в больничной палате? Тогда настоятельно тебе… — пытаюсь перевести все в шутку, улыбаюсь ей и делаю еще шаг, в надежде сократить наше расстояние.
— Уходи, Матвеев, — и я останавливаюсь, к земле прилипаю просто. Она называла меня по фамилии? Моя девушка, которая за все время нашего знакомства ни разу этого не делала, сейчас назвала меня по фамилии?
— В чем дело? Что не так? — Сразу в лоб задаю вопрос, должен понимать, что ожидать от нее.
— Весело было вам с дружками, да? — Шепчет, поджав губы, а затем отворачивается и закрывает рот рукой. Все вокруг замирает, затягивает в убивающею тишину. И тут раздается тонкий, такой едва слышный всхлип, который она явно старательно сдерживала. Сглатываю. Этот ее всхлип как выстрел из автомата, как удар по легким для меня. Даже дышать становится невыносимо тяжело.
— Что ты…
— Убирайся, слышишь! — Ее дикий крик, захватывает меня в тиски. Адская колющая боль пронзает под самые лопатки, а я и моргнуть не могу, смотрю на нее в оцепенении, смотрю в эти родные глаза и вижу то, что пугает до самых костей.
— Убирайся, Матвеев, — не своим голосом орет Тася, и по щекам вдруг начинают катиться слезы. По лицу понял, что все ее нутро меня отторгает, ненавидит и призирает. Но за что… что изменилось за какие-то проклятые пару часов. Ведь еще вчера утром мы посылали друг другу смайлики с поцелуями и желали хорошего дня.
— Та… — пытаюсь сделать попытку подойти, но у меня не выходит.
— Пошел вон! — Тася вытаскивает из-под себя подушку и со всей силы, с тем слабым арсеналом, который все еще остался в ее хрупком теле, швыряет в меня. Уворачиваюсь. Но это скорее рефлексы, выработанные с годами тренировок на боксе.
— Убирайся! Уходи! ПОШЕЛ К ЧЕРТУ!!! ИДИТЕ ТЫ И ТВОИ ОТБИТЫЕ НА ГОЛОВУ ДРУЗЬЯ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!
А дальше происходит какая-то замедленная съемка. Забегают две медсестры, потому что крики достигают высокого градуса и явно уже пронеслись по этажу. Выталкивают силой меня из палаты, что-то говорят, но все фоном проходит. Я слишком шокирован от происходящего. На ватных ногах усаживаюсь на стул, возле кабинета, и слышу… слышу, как она там продолжает кричать, слышу ее всхлипы, слышу этот убивающий рев.
Опускаю голову к ногам, хватаюсь руками за волосы, не могу, не могу… не могу слышать все это. Неужели человек, от которого трепещет мое сердце так… так меня ненавидит.
Вытаскиваю телефон из кармана, пальцы дрожат, не соображаю особо. Вскакиваю со стула и практически перехожу на бег. Спускаюсь по лестнице, не замечаю никого вокруг. Врезаюсь в какую-то пожилую женщину, едва не сбиваю с ног медсестер. На глазах пелена, ничего не вижу, только Тасино лицо полное призрения. А в ушах ее голос, ее разрывающая фраза, и меня вдруг тошнить начинает. То ли от себя, то ли безысходности.