— Фили… — хотел было Игорь вставить весомый аргумент, но я не дала ему этой возможности. Грозно глянула, хмыкнула и быстрыми шагами сбежала по ступенькам вниз.
Не пошла в столовую, хотя живот активно уркал и намекал на голод. К черту! Не хочу лишних разговоров, поэтому запираюсь в туалете вплоть до самого звонка. На глаза слезы даже прорываются, и как хорошо, что у нас кабинки закрываются на замки. Могу позволить себе выпустить порыв обиды в виде соленных капель на щеках. Сейчас почему-то отчетливо начинаю понимать, что мое поведение изначально было неправильным. Вместо того, чтобы выслушать Даню, чтобы дать шанс ему рассказать свою версию ситуации, я его выгоняла. А ведь наверняка ему тоже было неприятно. Я поверила каким-то левым людям, поверила всем, кроме единственного человека, пытавшегося донести до меня правду.
Кладу голову на колени, хочется завиться в какой-нибудь кокон и ждать там лета. Вру. Бесконечное вранье самой себе, просто лишь бы убежать от чувств, разрывающих сердце. Я хочу снова вернуть все до событий того субботнего вера. Хочу засыпать с телефоном, хочу просыпаться под звуки смс, хочу гулять за руку с Матвеевым, просто хочу его обратно. И мне вдруг отчетливо кажется, что я все испортила. Сама. Оттолкнула. Охладела. Выгнала. А он как дурак все пытался и пытался схватить меня за руку, ухватиться за тонкую ниточку наших, совсем еще, зеленых отношений. Не достойна я такого парня. Девчонки за него горло перегрызть готовы, вон Светка одна чего стоит. Стояла до последнего с гордой выпяченной грудью. А я… а я просто отфутболила его в сложную минуту для нас обоих.
Когда звонок эхом отзывается в моей голове, с неохотой возвращаюсь в класс. Усаживаюсь за свою парту, вытаскиваю ручку с книгой. Время тянется медленно, а шум все усиливается. Разрывает бензопилой и дрелью по голове, и в какую-то минуту, мне даже хочется закрыть уши руками. Лишь бы остаться один на один с собой.
— Ребята, — появляется наша классная. Она откашливается, старается перекричать народ. А взрослые, казалось бы, люди продолжают выказывать полное неуважение. И я вдруг отчетливо ощущаю на себе чей-то взгляд. Поворачиваю голову, ищу глазами того, кому я могла бы понадобиться. Но Леваков, мой постоянный мучитель, сейчас занят телефоном и не он смотрит… смотрит человек рядом с ним. Света. Ее колючий взор обжигает, словно к коже поднесли фитиль с огнем. Сразу вспоминаются события того вечера, и я невольно задумываюсь, почему такая красивая девушка не смогла занять никакого места в сердце Матвеева. У нее правильные черты лица, идеальная фигура, а про шикарные пышные волосы я вообще молчу. Мне до Самохиной очень далеко. Да нас даже близко не поставить. На ее фоне я серая мышка, несмотря на рыжие кудри. И снова укол ревности. Болючий такой. Противный. И мне страшно становится. А вдруг опять мешок на голову наденут, вдруг снова увезут куда-то. Страх колючими шагами медленно взбирается к моему горлу, обхватывает его, заставляет дрожать, чувствовать себя кроликом среди стаи волков. Сглотнула. Перевела взгляд. Не стоит подавать виду, что я боюсь, что жмусь вся. В любом случае, здесь столько людей, вряд ли Самохина будет подрывать прекрасную репутацию из-за кого-то вроде меня.
— Титов нас покинул, — как гром среди ясного неба звучит голос учительницы, вытаскивая меня из самопоглощающих мыслей.
— В смысле? — Кричит с задних рядов Ленка. И народ ее подхватывает моментально волной недопонимания.
— Ну вот так, — пожимает она плечами. — После драки родители решили забрать его документы. Хотя я просила их оставить Жору, выпускной же класс. Но они на отрез отказались.
Я всматриваюсь в лицо учительницы, пытаюсь осознать, верно ли расслышала все то, что она сказала. Титова перевели? Серьезно? И о какой драке речь. Ничего не понимаю. Что произошло в гимназии такого, что Жору забрали родители. До этого ему все с рук сходило: начиная от издевательств над учениками, заканчивая, учителями. Титов был эдаким здешним тираном, уверена, многие мечтали о том, чтобы его в один прекрасный день не стало. Я честно сказать, тоже была в рядах этих мечтателей.
— Хватит шуметь, — прикрикнула женщина, снова привлекая к себе внимание. И народ, наконец, начал успокаиваться. Однако шушуканья по рядам были слышно еще минут двадцать, все же новость была крайне неожиданной для всех.
После урока, ко мне подсела Зина. А вот Антон, к моему счастью, ушел с ребятами в коридор, продолжать обсуждение горячую тему. Парни какие только теории не выдавали, но особо в подробности их дебатов я вслушиваться не стала. Зато решила попытать счастье и разузнать информацию у Семеновой. Она все же занималась общественной жизнью школы, наверняка от учителей могла что-то да слышать.