В тот день, мы сильно поругались. Опять начала за мою учебу и оценки.
— Ты почему так скатилась? — Кричит, глаза огнем горят, зубы сжимает, ну точно дикая собака. Разорвала бы, да клыков не хватит. — Бессовестная, я столько тебе даю, а ты!
— Что ты даешь? Деньги на косметику или новые шмотки? Или сына мясника пихаешь, нафиг он мне не сдался, — кричала я. А мать ходила из стороны в сторону, продолжая причитать.
— Ты глянь вон Таська и без матери, а учится как, а ты! — Опять старые качели заскрипели. Каждый раз возвращаемся к порочному кругу. Как будто у меня своего выбора и желаний нет.
— Ну ты удочери ее, достала, ей Богу!
— Как ты разговариваешь с матерью! — Хватает полотенце с дверной ручки и со всей силы лупит им меня по спине. Вот и все воспитание. А я ведь уже взрослая, ростом даже повыше буду. Неужели не понимает, что и ответить могу.
— Тупая у тебя дочь, смирись уже, — стараюсь увернуться, но мать все сильно замахивается. Думает, что если больно сделает, то я сломаюсь и буду выполнять ее прихоти. Но ломать нечего. Поздно. Она уже сломала меня. Когда замуж вышла, когда отца променяла, вышвырнула как последнюю шавку на Север. А ведь у него здоровье ни к черту было. И она знала.
— Не хочешь учится, так замуж пойдешь, — очередная песня. Раньше казалось, что она так припугивает, но недавно поняла обратное. Мать с Мясником вполне серьезно обсуждала меня и его сынка. Говорили о свадьбе и детках, которые мне не нужны. Знает, что я зависима от нее финансово, поэтому дергает за ниточки как полагается.
— Посмотрим, — кидаю ей в ответ и бегу к двери. Надо дать возможность успокоится. А то ведь и не посмотрю на то, что кровь одна. Выхожу в подъезд, поднимаюсь на этаж выше, как обычно, собственно, и сижу там какое-то время. Потом слышу дверь хлопает, значить мать пошла к подруге. Можно вернутся. Все еще злюсь безумно. Хочется расколотить этот проклятый дом и всех его обитателей.
Когда Таська возвращается, я уже немного прихожу в себя. Мы с ней взаимно ненавидим друг друга. Она за мои издевательства, а я за ее существование. С детство повелось так. Мать начала восхищаться тайно стойкостью этот девчонки. А меня попрекать. Хотя в цвет вела себя ужасно: относилась к ней, словно та рабыня. Отцу ее постоянно напевала гадости про дочурку. А тот и верил. Мне бы радоваться, но нет, злость и ненависть еще больше вскипает.
Когда сегодня Таська мне отказала, я поляна: грядёт война. Открытая война. Теперь можно немного сбросить эмоции, накопившиеся за долгое время. Отомщу, измажу в грязи, сломаю. Как же мне хотелось увидеть ее слезы. Чтобы ощутить всю сладость мести, чтобы она ощутила себя в моей шкуре. Ведь меня мать сломала, давно сломала.
Долго думала, как бы проучить сестричку. И идея сама собой возникла. Класс ОБЖ оказался просто подходящей ловушкой для мышки. Вопрос с ключами тоже решился быстро. Попросила подруг отвлечь Вячеслава, а сама в его коморке стащила ключи. Тут еще и классная сеструхи попросила ее задержаться, ну разве не чудно. Оставалось кинуть сыр, чтобы мышеловка захлопнулась. Нашли с девочками тихоню из младших классов, пригрозили ей как следует в туалете. Она расплакалась, забавное было зрелище. Но в итоге согласилась. Никто не хочет быть изгоем и грушей для битья.
Когда Таська зашла в кабинет ОБЖ, я захлопнула за ней дверь. Ее стоны, стуки и вопли, все это было сладким десертом к чаю. Теперь посмотрим, кто из нас сильный и стойкий.
Глава 18
Таисия
— Открой, немедленно, — нервно бью в дверь. Волна страха подкатывает, потому что моя сестра не тот человек, который будет шутить.
— Будешь знать, как отказывать, — поет таким едким голосом, аж мороз по коже.
А дальше все как в старом американском фильме ужасов. Молю, прошу, колочу в дверь, а в ответ слышу лишь ее шаги. Падаю на колени и не замечаю, как слезы градом начинают катиться по щекам. Я не боюсь закрытых пространств, но боюсь темноты. Боюсь неизвестности. Боюсь быть одна. Дышу так быстро, что в какой-то момент, кажется, воздуха не хватает. Не могу насытиться кислородом, видимо паническая атака. Нужно успокоиться. Считаю медленно от одного до ста, а перестать плакать не могу. Снова подскакиваю и колочу в дверь, пока костяшки не сбиваю до крови. А там никого: ни голосов, ни шагов. Яна ушла. И ведь продумала все. Даже если охранник будет делать обход, к этому крылу гимназии он может просто не дойти. Снова кричу. От волн страха, которые накатывают с каждой минутой, плохо соображаю. Мой голос превращается в вопли, не несущие спасения.