— Может мне вообще твой номер удалить? — Срывается с языка фраза, которая крутилась уже на протяжении долгого времени. Просто озвучить ее не мог, боялся. Все почему-то тешил себя надеждами. Думал это временные трудности в наших отношениях, думал, что депрессия у матери затяжная просто. А ведь никто из родителей не спросил у меня, какого их сыну лишиться семьи было. Никто из них не подумал, что от развода страдают не только взрослые, но и дети. Да, мне уже восемнадцать, но это не говорит о том, что я готов отказаться от заботы и любви.
— Ну… — тянет уныло мать. Маленькие льдинки кружатся в ее стакане с виски, медленно таят и разбавляют алкоголь водой. И, кажется, в те секунды судьба решается. Моя судьба. Судьба нашей семьи.
— Понятно, — отзываюсь тихо. Подросток внутри меня разрывает грудь, свинцом заливая сердце. Так тяжело и противно одновременно мне уже давно не было. Отворачиваюсь. Потому что чувствую, влажность подкатывает к глазам. Не плакал я никогда. Не помню такого. А сейчас просто накатило. Обида видимо. То самое психологическое понятие, которое как говорят мозгоправы, разрушает изнутри, поражая под самый корень.
Иду к выходу, а все еще тешу себя надеждой, что мать вот-вот позовёт меня по имени. Опровергнет все глупости в моей голове и одарит той самой улыбкой, которую я вижу теперь только на старых фотографиях. Но ничего не происходит. Она сидит там на своем дорогущем стуле, пьет виски и ждет, когда чужой ей человек закроет дверь с другой стороны. Чужие. Вот кто мы. Эдакая видимость семьи закончилась, когда исчез штамп из паспорта.
Выхожу на улицу, поднимаю голову к небу и смотрю на звезды, такие далекие и одинокие, такие бесконечные и непокоримые. Мелкие капли дождя падают на мое лицо, а я радуюсь отвратительной погоде. Хоть так могу скрыть эмоции, рвущиеся наружу.
Сажусь в кроссовер, жму на газ и думаю, что сделаю сейчас то, чего давно не делал: напьюсь и к черту все. Надоели эти переживания, хочу шелковое сердце, как в песне, когда не болит и не чувствует.
По дороге проезжают одна машина за другой, светофоры сменяются, а я все из своих мыслей не могу уйти. Думаю, что если бы дождался ответа от матери, крышу бы сорвало окончательно. Наверняка, она устала от моих хождений. Так замыкаюсь в себе, что когда кот выбегает неожиданно под колеса, едва успеваю нажать по тормозам. Машина сзади почти влетает меня, но вовремя выворачивает руль. Дыхание сводит, но нет, жизнь не проносится в мгновенье ока, как пишут в книжках.
Просто замираю, пытаясь отойти от легкого шока. Водитель той легковушки проезжает мимо и в открытое окно орет на меня трехэтажным, но честно, настолько плевать, что не обращаю на него внимание.
Сжимаю руль крепко, перевожу взгляд в сторону кота. Жив ли он там, успел ли пробежать. Жаль отчего-то зверюшку. Глупый, зачем выбегать так под колеса. Хотя кто знает, какие у него были причины. Собираюсь уже поехать дальше, как замечаю знакомую фигуру. Она идет по мосту мрачная такая, одинокая. И какой-то придурок на велике пытается маневрировать мимо пешеходов, орет, кажется, судя по губам, но Тася его не слышит. Сбивает ее с ног, сам слетает с двухколесного и коробка сверху еще. Девчушка падает на мокрый грязный асфальт и вдруг начинает плакать. Парень что-то говорит ей, но не помогает подняться. Хватает свою коробку и снова на велик прыгает.
Смотрю на нее в лобовое стекло, смотрю, как грязными руками растирает слезы по щекам, и сердце выворачивает наизнанку. Все ее обидные фразы и просьбы не помогать больше, забываются вмиг. Выскакиваю из машины, не думаю ни о чем. Просто иду к ней, просто плевать на все, хотя сам пару минут назад тонул в болоте своих эмоций.
Тася плачет, нет, ревет на взрыв, как ребенок маленький. Я даже останавливаюсь буквально в полушаге от нее. Теряюсь и не сразу понимаю, что случилось, где больно, ушиблась, может или это душевная рана. Потом приседаю на колени перед ней, это какой-то внутренний интуитивный поступок, и обхватываю руками хрупкое холодное дрожащее девчачье тельце. Прижимаю к себе, не знаю, как еще успокоить. Глажу легонько по влажным рыжим волосам, а она шмыгает носом, упираясь в мою грудь.
Глава 43
Даниил
Сидим так, минут десять, может больше. Не знаю, что в таких ситуациях обычно делают. Поэтому молча пытаюсь прижать покрепче к себе, может хоть так смогу привести в чувства. Никогда никого не утешал. Хотя нет, было дело, но там другое. Совсем другое.
Пока глажу ее по волосам, начинаю переживать, что она замерзнет. Все-таки моросит ужасно, да и ветер поднялся, а мы на холодном асфальте. Да и крутка у нее какая-то легкая уж очень, заболеет ведь.