В эту минуту задаюсь вопросом, что я чувствую. Нравится ли мне Даня или это понятие благодарности. Как определить, где симпатия к человеку перерастает в симпатию к парню. В школе этому не учат, а зря.
Ложусь спать обратно на диван. Надо бы уйти в комнату, но мне не хочется. Быть здесь с ним сейчас для меня важно, но почему не могу понять. Закрываю глаза с мыслями о Дане и уверяю себя, между нами нет никакой химии. Он просто протянул руку помощи, а я просто приняла.
Утром просыпаюсь от громких шагов. Это Матвеев ходит с кружкой в руках и телефоном. Не сразу замечает, что я проснулась.
— Вставай, а то мы не успеем, — громко командует хозяин квартиры, присаживаясь на край дивана. Я зеваю и перевожу взгляд на часы.
— Пять утра? — Сквозь сон спрашиваю, не особо понимая, в чем дело.
— Да, — кивает Даня, — вставай. У нас сегодня грандиозные планы.
— Планы?
— Я сделал тебе кофе и бутерброд, — заботливо сообщает Матвеев и дарит мне нежную улыбку.
За столом пытаюсь узнать, что задумал хозяин квартиры, но в ответ получаю лишь «скоро узнаешь». Сил спорить нет, да и я вообще еще не проснулась, поэтому просто соглашаюсь. После душа снова влезаю в свое платье, и мы выходим на улицу. Погода сегодня январская: сыпет снег и дует прохладный ветер. Солнца еще нет, хотя судя по мрачному небу и не будет.
В машине засыпаю. А открываю глаза только в девять утра. Оглядываю пейзажи и понимаю, что мы в горах. По бокам склоны соседних холмов, долина далеко внизу, и острые пики, покрытые снегами. Даже не верится, что все это можно увидеть двумя обычными человеческими глазами.
— Где мы?
— Проснулась?
— Угу, — киваю и не перестаю крутить головой, так красиво. Никогда не была в горах, хотя живем так близко к ним. А тут, будто в сказке, будто смотришь на живую картину в стекло автомобиля.
— Лучшее лекарство от всех болезней, — говорит звонко Даня, — это адреналин на склонах.
— Что? В смысле?
— Скоро узнаешь, — улыбается он загадочно и больше не произносит ни слова. Я прокручиваю разные варианты в голове, но ни один не сходится с реальным. Потому что в реальности мы заходим в маленький деревянный домик, где нас встречает молодой парень с длинной черной бородой. Он тянет руку и приветствует Матвеева.
— Сколько лет, сколько зим, — говорит незнакомец.
— Да, не говори, — отмахивается Даня. Я осторожно оглядываюсь и замечаю лыжи, сноуборды, ледянки, сынки, а с другой стороны обувь и одежду. Домик с виду маленький, а техники тут столько, что на целый автобус гостей хватило бы.
— Нам нужно две доски, а девушке еще обувь и одежда. — Сообщает Матвеев парню. Тот оглядывает меня сверху вниз, а я еще больше удивляюсь в этот момент. Тихо спрашиваю, зачем мы тут и о какой одежде речь, но ничего не слышу в ответ.
— А где твой Бертон, бро? — Говорит незнакомец, пока рассматривает сноуборды.
— Осенью убил, когда катался на листве.
— Да ну нафиг? Офигеть, ты даешь, — заливается смехом парень.
— Да прикольно так, но доска знатно убилась. Еще не успел обновить, — разводит руками Матвеев. — Дружище, ты дай нам с кантами наточенными, лады? А то моя спутница первый раз, тормоза нам нужны хорошие.
— Базару нет, — отзывается незнакомец и вытаскивает фиолетовую доску с меня ростом.
— Я сейчас в машину схожу, переобуюсь и переоденусь, а вы пока тут с размерами определитесь. Тась, — обращаемся он ко мне. — У тебя какой размер ноги?
— Тридцать семь, а зачем? Ты мне объяснишь вообще?
— На склоне объясню, — кидает он и выходит на улицу.
Глава 51
Через десять минут Матвеев возвращается, но уже выглядит совершенно иначе: на нем черные широкие брюки из водоотталкивающей ткани, длинная (почти по колен) ярко-красная куртка, на ногах огромные буцы, а в руках маска для лица. Мне выдают такой же арсенал одежды, только другой цветовой гаммы. Переодеваюсь в подсобном помещении, а там, к слову, маслом парафиновым воняет, аж глаза слезятся. Но потерпеть пару минут не сложно. Новый наряд кажется неудобным, а ведь я еще не одела обувь.
— Вот эти совсем новенькие, — говорит парень, протягивая мне темно-бордовые сапоги. Хлопаю глазами, потому что на вид они просто огромные.