Утро наступает внезапно. Слишком резко, чтобы осознать, что пора вставать. Крики дома, очередные вопли и ругательства. Все это так надоело за последние несколько лет. Одно радует, скоро вернется отец, и пару недель мы будем жить в покое. К слову о папе, на днях он прислал короткое сообщение. Короткий, и по-обычному сухой текст, что он разбил телефон, когда разгружал фуру. Новый купить смог только по приезду в город, затем следовала фраза, с прошедшим и скоро увидимся. Вот и все. Никаких тебе как дела милая, я скучаю, будто не с родной дочкой общается, а с коллегой по работе. Однако в тот момент рядом был Даня и я не чувствовала себя одинокой, ненужной и выкинутой вещью. Наоборот, мне казалось, что я первый распустившийся цветок ранней весной, который так отчаянно оберегают от холодов. И все это благодаря Матвееву. Его тепло оказалось толще любого одеяла. И пускай он не осознает этого, но для меня он действительно важен, как никто другой. Впервые за долгие годы я смогла открыть свое сердце и впустить человека. Моя Вселенная так долго была закрыта для звезд и чужих планет, что я обросла колючками и разучилась верить в светлое и доброе, которое передается от физической близости.
Выхожу из коморки, которую семейство давно считает моей комнатой, и на цыпочках крадусь в душ. Мачеха опять высказывает Янке на счет Валеры и очередных похождений сестры.
— Как ты меня достала, — вздыхает Яна. Я оглядываюсь и замечаю взгляд сестры полный отвращения к собственной матери. Вот так мы не ценим, что имеем. Хотя тетя Люба настолько обросла мхом, что до нее достучаться никто уже не может.
В душе привожу себя в порядок, но даже шум воды не может заглушить скандал за дверью. Иногда мне кажется, что этот ад никогда не закончится. Будто все мы тут за что-то наказаны, иначе объяснить такой глобальной несправедливости никак не могу.
Во время завтрака Янка хлопает входной дверью, а мачеха уходит за ней следом. Наконец, наступает тишина. Наша квартира так отвыкла от безмолвия и гармонии, что в такие минуты кажется, будто и не дома вовсе нахожусь. Тут даже подушки пропитаны истериками, руганью и претензиями. Надеюсь, что мама не видит наш депрессивный котел. Такое никому не пожелаешь.
До вечера я не нахожу себе места. Хожу из угла в угол, даже ногти грызть начинаю. Никак не могу выкинуть из головы вчерашней ситуации. Перед глазами стоит образ Дани и мои слова, которые режут слух. Неужели я призналась ему в своих чувствах. Как теперь быть… наверняка он пригласил меня просто, чтобы расставить точки над «и». Чтобы прояснить, что, такие как я и такие как он с разных планет. Не хочу этого слышать. Может, стоило отказаться.
К назначенному времени извожу себя, что уже кажется ничему не рада. На ватных ногах спускаюсь по ступенькам вниз, местами оступаюсь и едва не падаю. Ругаю себя за невнимательность, за порыв эмоций. Но когда замечаю машину Дани, улыбка предательски тянется на лицо. Не смотря ни на что, я очень рада его видеть. Даже если это последний раз, пусть он будет особенным.
— Привет, — робко произношу, когда сажусь в машину. Это место уже стало таким знакомым и особенным, даже запах освежителя кажется родным.
— У нас сегодня очень важная миссия, — оглушает меня Матвеев. Его голос звучит все также мягко, как и всегда.
— К-какая?
— Скоро узнаешь, — сообщает он и поворачивает ключ зажигания. Мы выезжаем на дорогу, а у меня слов не находится к разговору. Хорошо хоть музыка играет, заглушает наше давящее молчание. Нет, мне нравится с ним в любом раскладе: и говорить и просто сидеть рядом. Но после вчерашнего между нами образовалась недосказанность, словно стена размером в двухэтажное здание.
Пока едем, я думаю о том, как начать разговор. Думаю, чем объяснить свою фразу, как красиво завуалировать, чтобы он поверил. Но ничего дельного в голову не лезет. Зато Матвеев иногда что-то говорит, то про дорогу, то про новости по радио. Его голос немного разбавляет тишину, но я все равно не могу расслабиться. И только когда мы подъезжаем к назначенному месту, ко мне, наконец, возвращается дар речи.
— Это каток? Ты серьезно? — Ерзаю на сиденье как маленький ребенок. Глазею в разные стороны, не веря в происходящее.
— Это часть нашей миссии, — сообщает Даня, паркуя автомобиль в свободном ряду.
— Мы будем кататься?
— Так точно!
— Но… но я не умею…
— Ну и что? — Матвеев заглушает мотор и выходит из машины. Я за ним выхожу следом и бегу, стараясь не отставать. Все же мы слишком разного роста. Он такой высокий, а я такая маленькая.
— А как же я буду кататься? Да и коньков у меня нет, — никак не унимаюсь. Из головы ветром сдуло все переживания и мысли о вчерашнем. Сейчас есть только я и каток. Моя несбыточная мечта. То, что казалось таким нереальным и невозможным. Таким далеким и непостижимым.