— Коньки там выдают, — отвечает Даня, шагая впереди. — А кататься я тебя научу, говорил же, что хоккеем занимался как-то. Забыла уже?
— Ты серьезно? — Срываюсь на бег, чтобы обогнать его, но мы к тому моменту достигаем входной двери. Впереди дети громко кричат и бегают из стороны в сторону, родители, которые пытаются их успокоить, безумный шум и минуты радости. Кажется, я сплю.
Матвеев усаживает меня на лавочку, а сам идет за коньками. Я кручу головой, внимательно рассматриваю все кругом, и ощущаю себя какой-то дикаркой из джунглей. Но эмоции так переполняют, что совсем не смущаюсь своих чувств. Для меня это мечта детства, то, что казалось, никогда не произойдет.
— Держи, — говорит Даня, протягивая мне корзинку с коньками.
— Мы, правда, будем кататься?
— А для чего мы, по-твоему, приехали?
— Я думала, что должна тебе помочь в чем-то, — хлопаю ресницами, в полном непонимании.
— Ну да, — без всяких эмоции говорит он. — Но сначала нам нужно попасть на лед.
Глава 57 (Часть II)
— На лед… — бормочу себе под нос, пытаясь разобраться со шнуровкой. Очередная обувь, которая мне не хочет поддаваться. Оглядываюсь на детей и взрослых, которые сидят рядом, все-то у них так складно выходит с коньками. Почему же у меня возникают сложности.
— Погоди, — говорит Матвеев и присаживается на корточки напротив меня. Ну, вот опять, очередной его красивый поступок, от которого сердце мое просто тает, как лед в знойную жару. Откуда он только взялся, разве такие бывают вообще. Смущаюсь в очередной раз, отвожу взгляд. Мне до чертиков приятно внимание Дани, даже если после мы выйдем и попрощаемся навсегда, я буду всю оставшуюся жизнь вспоминать каждый проведенный миг рядом с Матвеевым.
— Не туго?
— Отлично, — улыбаюсь в ответ. Мне хочется, чтобы он увидел, какая я на самом деле. Чтобы разглядел во мне девушку. Сейчас я отчетливо это понимаю. Симпатия не рождается в миг. Она рождалась с каждым поступком со стороны Даниила. Она обрастала новыми лепестками, каждый раз, когда он протягивал мне руку, когда дарил свое тепло.
— Тогда пошли, — сообщает Матвеев и поднимается с пола. Я складываю обувь в корзинку и отдаю ее Дане. Он забирает номерки, а затем жестом показывает мне, чтобы я проходила к дверям, где толпится народ. Поднимаюсь со скамьи и неуверенно шагаю, боюсь, как бы не упасть. Однако идти оказывается не страшно. Высоковато правда, но совсем не страшно.
Мы подходим к крутящимся дверям, и когда доходит очередь, ныряем внутрь. Холодный ветер тут же обдувает лицо и встречает прохладой. В огромном зале играет громко музыка, и разлетаются звонкие голоса людей. Каток мне улыбается, и я не могу не улыбнуться ему. Белое покрывало манит, заставляя думать о том, что мечты сбываются. В центре кружат опытные ребята, рассекая на большой скорости от борта к борту. А по бокам ходят новички, придерживаясь ручек или своих учителей.
— Это, конечно, не высокогорный каток, — разлетается возле меня голос Дани. — Но по размеру очень даже неплохой, да и лед настоящий.
— Дань, — поворачиваюсь к нему, но он не смотрит на меня. Его задумчивый взгляд направлен куда-то в сторону, и это немного расстраивает. Во мне просыпается эгоистка, которая хочет быть эпицентром внимания Даниила Матвеева.
— Пошли, — говорит он и протягивает руку. Я радостно кладу свою ладонь поверх и просто робею, от того какие у него горячие пальцы. Мы медленно ступаем на лед, который теперь уже кажется скользким и опасным. Хотя минутой ранее я так не думала. Хватаюсь за поручень, чтобы устоять на ногах.
— Смотри, нужно вот так отталкиваться, — показывает на месте мой учитель. Я пробую, но с опаской. Все же чувство самосохранения у меня работает отменно, в отличие от детей, которые не боятся падать на попу.
— Вот так?
— Да, — кивает Даня. — Не бойся, я не дам тебе упасть.
— Нужно освоиться, — констатирую факт. Слегка улыбаюсь, потому что хоть и боюсь идти по льду, но чувствую дикий прилив сил. Я в процессе исполнения мечты. Это ли не чудо.
— Давай вот так, — Матвеев становится лицом ко мне и берет вторую руку. Теперь мне стоим, друг напротив друга, так близко, что я чувствую аромат его парфюма. Тот самый запах цитруса с древесиной, такой знакомый, и уже такой родной. Быстро я оказывается, привыкаю.
— Ты будешь задом ехать?