– А работаешь ты, напомни?..
– Техническим специалистом Единой информационной системы Центра жилищно-коммунальных услуг Гранд-Вавилона, – оттарабанил Даниэль – чётко, как по уставу, чеканным низким баритоном, – и засмеялся. – Ни о чём не говорит, да?.. Я всегда повторяю, что я наёмник: где заплатят, там и работаю. Работал и на почте, и на заводе, и в KFC. Мне без разницы. Главное – чётко выполнять поставленные задачи.
– Жилищно-коммунальная сфера. Что ж, полезное дело. И всегда востребованное.
Странно представить его на такой скучно-монотонной офисной работе. Хотя… Может, и не так уж странно. Ему пошло бы и рычать панк-рок на сцене, и позировать для томно-эротичных фотосессий, и помогать бухгалтерам из жилищных контор высчитывать чьи-то долги за воду и электричество. Он многоликий, как вода, – и, как вода, безлико-прозрачный.
Чёрная вода. Омут памяти, в глубину которого давно не заглядывали. Безысходный ужас, таящийся под волнами.
– Любая работа полезна, – Даниэль пожал плечами. – Меня, кстати, бесит пренебрежение, с которым многие к этой сфере относятся. Типа – «О, ЖКХ – три страшных буквы!..» Что в этом, блять, страшного, инфантильные вы дебилы?! Вы как жить без этого будете?
Хмурясь, он озлобленно захрустел пальцами – и вдруг рассмеялся. Раздражение наигранное, но удивительно правдоподобное.
– Ну, и я не сижу на месте, активно двигаюсь, типа, развиваюсь, – на глазах бодрея, добавил Даниэль. – Повышение за повышением – скоро вон начальником отдела, может, стану… А всё почему? Потому что хочешь жить – умей вертеться! – (Одарив её улыбкой слаще миндального сиропа и фисташкового крема вместе взятых, Даниэль снова вернулся к полузабытым поискам старых фото на своей странице). – Та-ак, где же это было…
– Но насчёт армии – даже не знаю, если честно. – (Алиса почему-то задумалась о том, как у него получилось сохранить это лёгкое, весёлое обаяние – бурлящее, будто пузырьки в золотом шампанском, – после всего, что он пережил. После Мадлен, режущей кошек; после драк, где его пинали толпой; после психозов. Сколько же сил в этом стройном, по-кошачьи гибком молодом теле? Или – на самом деле нисколько? Или на самом деле всё это маска – и он уже сломлен?). – У моего бывшего парня были приятели-военные – один из Италии, другой из России. У того, который из Италии, мы однажды были в гостях – в закрытом военном городке. И это… Ну, честно, ужасно. Повсеместный алкоголизм, грубость, глупые ограниченные люди, которые следуют – как ты выражаешься – протоколам до последнего, но совершенно не умеют думать самостоятельно. Постоянно какие-то разборки, сплетни, дебош… Чудовищно мерзкие нравы. В общем, прости, но, думаю, ты идеализируешь армию – как и многие, кто там не был.
– Ложь и провокация! Осуждаем! – весело улыбаясь, воскликнул Даниэль. – Я хоть и не жил в военном городке, но много общался с военными ребятами, много читал об этом, смотрел, играл, впитывал информацию. И могу сказать, что это зависит от рода войск, от части, от страны. Я не идеализирую – просто есть части, где реальный порядок, а не то, что ты описываешь. В любом случае, это дисциплина. И самодисциплина! – (Выпрямившись, он с шутливой торжественностью приложил кулак к груди; чёрные росчерки бровей взлетели вверх. Какая по-детски бесхитростная открытость на лице. Что это – романтизация пути Настоящего Мужчины – с армейскими ботинками, строевыми смотрами и заправлением кровати на скорость? Или романтизация насилия, которое он, по его словам, так отчаянно ненавидит, от которого он так устал?..). – Школа жизни, чёрт побери! Я тот ещё солдафон! Об армии много тупых пугающих стереотипов, но я с ними не согласен. Я бы с радостью пошёл служить. И пиздиться где-нибудь в горячей точке!
Он снова сжал кулаки; возбуждённо засмеялся, щуря хитрые кошачьи глаза. Алиса покачала головой.
– Прости, но я опираюсь на свой опыт. Может, и школа жизни – но, например, один капитан там во всеуслышание хвастался тем, как пьяным (цитирую) «снял в городе двух шалав и выебал их прямо в части». А перед этим – подрался с кем-то и разбил ларёк. У него, к слову, была жена с двумя детьми, беременная третьим. И там это абсолютная норма. Его считали героем.
Даниэль чуть помрачнел.