– Ну, здесь у меня не совсем так же. Я всё-таки часто люблю изучать что-то системно, глубоко. И в истории у меня больше общих, системных знаний, чем конкретных. Ты вот упоминаешь, например, имена конкретных пап, которые в тот или иной период правили в Ватикане – а я вечно в них путаюсь, мне это ни о чём не говорит. Но зато политическую ситуацию в каждом из этих периодов я могу охарактеризовать в целом. И точно так же не знаю, например, многих деталей об оружии, о конкретных битвах – но…
– Ох, а хочешь, покажу тебе боевой костюм, в котором сейчас гоняю в игре про фронтир?! – взбудораженно ёрзая на стуле, предложил Даниэль – и, не дожидаясь её согласия, схватил телефон.
Его прервал грохот входной двери и манерный пьяный вопль:
– Ну, что у нас тут?!
В пекарню ввалился чёрный парень в женской куртке, длинноволосом рыжем парике и лосинах, покрытых леопардовыми пятнами. Да это же один из тех незадачливых пассажиров Адама, – вдруг поняла Алиса. Это он стоял на тротуаре с приятелем (напарником? бойфрендом?) и мёрз, тщетно дожидаясь такси.
Тонкая вибрация совпадений, уловленное созвучие. Абсурдно-сюрная сценка – но то, что такие сценки тянутся к Даниэлю, о многом говорит.
– Девочки, а что это у вас выбор такой убогий, а-а?! Налейте даме кофе, будьте любезны!
Транс отвратительно-тонким голосом растягивал слова, шатался, надувая пухлые губы. Кто-то косился на него с хихиканьем, кто-то – с откровенной брезгливостью, кто-то старался не замечать. Даниэль умолк, серьёзно глядя на Алису, не оборачиваясь, – и захрустел пальцами. На его скулах заходили желваки. Дикая кошка, готовая к прыжку; мурчание на грани со смертоносным рыком.
– Вот за это я и не люблю Гранд-Вавилон, – тихо процедил он, пока транс продолжал дебоширить у прилавка, а несчастные кассиры сухо отвечали ему (ей?..), что кофе тут наливают только за деньги, а пиво и вовсе не наливают. – Повсюду вот такое происходит. Ёбаный беспредел.
Что-то шевельнулось в её памяти – будто кто-то подул на мутную воду. Другое кафе, другой человек напротив, другой нарушитель спокойствия…
Ах нет, там был Наджиб. Ифрит, не человек. Он вывел из кафе того пьяного бомжа – благородно помог персоналу. И потом всю дорогу сиял, откровенно кичась своим благородством.
Что же сделает Даниэль?
– …Нет, я не понимаю, в чём ваша проблема? Вы меня пьяной считаете, что ли? Меня-а?! – (В визгливом голосе транса захлюпали истеричные слёзы; на щеке Даниэля дёрнулась мышца. Он медленно-медленно, не глядя на Алису, повернулся в сторону прилавка. Уголки его губ были приподняты, но остекленевшие глаза ничего не выражали. Алиса вдруг поняла: то, что она сначала приняла за прелестные, как у ангела из детской сказки, ямочки на щеках, – вовсе не ямочки. Такая есть только на одной щеке, на другой – нет; гибельная, хаотичная асимметрия, которая проявляется, если вглядеться в совершенство вблизи. Шрам?..). – Да я ВООБЩЕ не пью, к вашему сведению, ни гло-точ-ка! Сегодня – да, так получилось, выпила, у всех бывают моменты слабости! И что теперь?! Сразу смотреть на меня, как на шваль, и отказываться налить мне кофе?!
– Мы с радостью нальём кофе. Только, пожалуйста, оплатите заказ, – в пятый или шестой раз повторила девушка-кассир. Она нервно улыбалась, но в её глазах за стёклами очков уже мерцала паника. Даниэль снова хрустнул пальцами и монотонно пробормотал:
– Ненавижу.
– Пьяных? – спросила Алиса.
– Нет. Когда обижают женщин, – отрезал он – так жёстко и озлобленно, что ей стало не по себе. – Вот поэтому я ненавижу мужчин. Убивал бы их голыми руками!.. А эти женщины – видишь? Они ведь и сделать ничего не могут. Не имеют права выгнать клиента или хамить ему. И охраны нет, чтобы выставить. Гадость.
– Гадость?! Кто это сказал – гадость?! – поправляя съехавший парик, гневно тявкнул транс. Потом шагнул к их столику – и впервые заглянул в лицо Даниэлю. Жалобно вскрикнул, всплеснув руками, покачнулся и чуть не упал; кассир с тоской покосилась на стекло витрины, оказавшееся в опасной близости от его неустойчивых па. – Ох, боже мой, молодой человек, Вы такой красивый!..
– Я знаю, – хищно улыбнувшись, сказал Даниэль. Сказал очень спокойно – но Алиса почему-то знала, что сейчас он представляет, как парой точных движений выбрасывает транса на улицу, в снегопад. А потом – награждает его парой пинков, слушая жалкий пьяный скулёж. На десерт, вместо кофе.