– У «пограничников» редко бывает развитая рефлексия. Они очень импульсивны. Им часто вообще трудно понять и признать, что у них есть проблемы. А психопатам – и подавно. В их вселенной всегда правы только они сами – остальные виноваты тем, что плохо служат и подчиняются… – (Жадное, напряжённое внимание в его лице – будто злой белый огонь, сияющий под кожей; он подаётся вперёд, теребя рукав свитера. Алиса остановилась – намеренно, смакуя его реакцию). – Хотя – извини. Зачем тебе нудные рассуждения тётеньки, в которой умер недоразвитый психиатр?
– Нет, продолжай! – жарко взмолился Даниэль, вдруг дёрнувшись всем телом – судорога-рывок. От левого плеча – к правой кисти через грудь и спину; его всего подкинуло на диване, словно разрядом тока. Он посмотрел на свои пальцы, скрючившиеся, как птичьи когти, с тихим хрустом распрямил их – и поморщился. – Прости. У меня такое бывает. Эпилепсии нет, но есть предрасположенность. Когда я стрессую или, например, болею с температурой, всё это вылезает. Ничего…
– Ничего, – выдавила она. Принимает ли он препараты?..
– Но продолжай, продолжай!.. Мне нужно тебя слушать. Хочется слушать, как ты говоришь.
Мысленно Алиса застонала от наслаждения. Почему-то слышать, как это звучит его голосом, – до неприличия потрясающе.
– Мм, в общем… Мне понятно, что люди упорядочивают для тебя хаос жизни – в том числе тебя самого. Прокладывают тропки в тёмном лесу. «Внедряют» что-то в тебя, как ты выражаешься, или «вредят» тебе. Или и то, и другое. – (Даниэль помрачнел, изменился в лице, издав негромкое горькое восклицание. Алиса помолчала. Попала по открытой ране?.. Как это легко с ним – пугающе легко. Он весь – открытая рана. Интересно, какие у него отношения с семьёй? Хотя – это пока лучше не трогать. Наверняка там гигантские чёрные пласты ненависти и старых обид. По крайней мере – судя по тому, как он говорил о матери). – Мадлен?..
– Например, – бледнея, выдохнул он. Сейчас он отведёт взгляд, – подумала Алиса. Но Даниэль не сделал этого – только ещё жаднее, ещё отчаяннее смотрел ей в лицо, вжимаясь спиной в стену. – Продолжай.
Она сглотнула слюну в пересохшее горло.
– Понятно, что тебе трудно… увидеть ясно и себя, и другого человека – поэтому у тебя, скорее всего, нет стабильных оценок. Ты можешь, например, невероятно идеализировать человека – а потом так же сильно критиковать и обесценивать, когда разочаруешься. Для тебя нет границ и ориентиров в этой чаще, условно говоря. Нет ничего окончательного. Поэтому для тебя, как ты говоришь, «все люди – и разные, и одинаковые», и хорошие, и нет. Какие угодно – и никакие. Сплошные противоречия.
– Так и есть, – без выражения пробормотал Даниэль, доедая остатки мяса. – Люди – расходный материал. Все заменяемы.
– Опасная логика, – без осуждения отметила Алиса. – Психопатическая. Люди как вещи или источник ресурсов.
– Похуй. Для меня так и есть.
– Все, кроме человека, к которому ты привязываешься. Которому себя отдаёшь, – монотонно продолжила она. – «Любимого» человека.
– Да. Поэтому у меня нет друзей, например. Я всех отметаю, когда встречаю такого человека и ему отдаюсь. – (Он посмотрел Алисе в глаза – невинным, по-ангельски безмятежным взглядом). – Когда я был с Мари, допустим, я… Ох, что я только не сделал! Я перешёл полностью на другую страницу в Facebook, завёл другой номер, оборвал все прежние контакты. Она меня полностью перестроила. Я ей принадлежал. – (Даниэль прожевал кусочек сыра, перевёл дыхание – и его губы вдруг тронула чуть пугающая, блаженно-растерянная улыбка). – Тем больнее в итоге оказаться выброшенным на улицу. Теперь я боюсь обжечься.
Пора смягчить – хватит напирать. Иначе ты его напугаешь.
– Всё-таки ты совсем не «быдло», – улыбаясь, сказала Алиса – и посмаковала Мерло. Даниэль хмыкнул, с лисьей лукавостью потирая подбородок.
– Почему это? Именно быдло! От того, что я пограник и психопат, быдлом я быть не перестаю. И от того, что теперь похож на модного готичного гранд-вавилонского мальчика – тоже. В душе-то я – «простой па-арень с рабочих окра-аин!» – прорычал он хриплым баритоном – ни дать ни взять пожилой, затасканный разочарованиями и алкоголем солист рок-группы. Алиса засмеялась. – Знаешь эту песню?
– Нет.
– Леди Райт, Вы в курсе, что это вызов?! – весело воскликнул он, хватаясь за телефон. – Это же одна из самых известных панковских групп!