– У тебя очень красивое тело, – дрожа, хриплым выдохом пробормотал он – выбираясь из-под неё, перехватывая инициативу. Алиса улыбнулась, продолжая почёсывать ему голову; он по-кошачьи урчал и стонал, разнеженно откидываясь затылком на её ногти.
– Спасибо.
Лаская её языком – остро, на грани с беспамятством, – искусно проникая в неё пальцами, нависая над ней всей своей сладкой хищной тяжестью, целуя её в шею, поглаживая ей бёдра, облизывая соски – устало, снисходительно, с томностью мастера, который привык ко всему и просто репетирует в тысячный раз, доводя новую скрипку до непривычно-обалделой дрожи, – и наконец входя в неё, истерзав её ожиданием, он заботливо прошептал:
– Тебе не больно?.. Говори, если будет больно.
– Скажу, – солгала она.
[1] По мотивам песни «Бескозырка» Михаила Елизарова.
[2] Аффинаж «Одиноко».
Глава вторая. Теон. Часть первая
Глава II
Теон
ОДИНОКО
«Ты идеальна –
Хотя что я знаю
Об идеалах?
Замыленным оком
В мутные окна
Глядя на разных,
Я вспоминаю
Тебя, и ужасно
Мне одиноко»
(Аффинаж. Одиноко)
Неидеальна,
Не очень порочна,
В целом их много,
Тебе одиноко.
Со мной одиноко,
И с ней одиноко,
Жизнь скучна и убога,
Сереют сугробы.
Я всё это знаю,
Вокруг всё нормально –
Кровавая норма,
Рассекшая кожу.
И все мы похожи.
Тебе одиноко,
Я только одна из –
Знакомая блажь.
И холодом город
Сковал тебя снова –
Таинственный город,
Не твой и не наш.
Не очень порочна
(А может – и очень),
Опоры непрочны,
Внушителен стаж
Больной лихорадки.
Тебе одиноко.
Поставлена точка –
А может, кураж
Волнует напрасно,
И горький, и сладкий,
И горько, и сладко
Колышется боль.
Тебе одиноко.
Я всё это знаю.
И ты не согласен.
Дурит алкоголь
Кровавую норму
Из ранок и ссадин,
Раздавленных песен,
Убитых молитв.
Тебе одиноко,
И город опасен,
И каждое сердце
Отравой горит.
«Здравствуйте, Алиса. Я по поводу Вашей книги. Если честно, очень неловко – никогда не писала вот так напрямую авторам, которые нравятся. Но тут почему-то возник порыв. Уже три дня живу с Вашими героями, не могу оторваться. Так всё это странно, страшно, болезненно – и в то же время… Притягательно. Почему-то. Не знаю, может, дело в том, что я, как и Вы, по образованию переводчик (хоть и никогда не работала по специальности), и тоже была в тяжёлых отношениях. И тоже с итальянцем, представляете? Только с военным, с офицером-контрактником. Вот читаю – и многое во мне отзывается, переживаю за героиню, будто она моя подруга. И – простите, что лезу не в своё дело, но за Вас тоже переживаю. Книга ведь автобиографичная, Жюстина – это Вы, не так ли? Глупо, но просто захотелось убедиться, что с Вами всё хорошо, что Вы, как и она, преодолели этот ужас! И ещё, знаете, я тоже склонна была жертвовать собой, как Жюстина, верить всем, пытаться всех спасти – а в итоге меня, как и её, использовали. И вот, читая, задумалась: откуда же в нас, женщинах, эта глубинная нелюбовь к себе, это стремление себя принизить? Психологи всегда давят на отношения с родителями – и да, у меня вот, например, был довольно тираничный отец. Но всё было не настолько плохо, как у Жюстины и (по-видимому) у Вас. Может, всё дело в том, что…»