– А не знаю! – он пожал плечами. – Просто так захотелось. Похуй!
– Значит, вещи – просто вещи, а люди – просто люди? – тихо спросила она – и с каким-то злым удовольствием увидела, как тает его улыбка. – И все заменяемы?
– Абсолютно все, – спокойным низким голосом подтвердил Даниэль.
– Но ведь, когда человек оставляет тебе свою фотографию, он в каком-то смысле оставляет… Ну, часть себя. – (Алиса снова покосилась на милое продырявленное лицо Симоны. Почему-то ей было чуть неуютно сидеть перед ней). – Напоминание о себе, всё такое. И разве не странно обращаться с этим настолько… Неуважительно? Если не хочешь выместить злость, конечно.
Сейчас он презрительно поморщится, – подумала она.
Даниэль презрительно поморщился.
– Да никакая это, блять, не часть себя – просто кусок бумаги! Самое главное о человеке – здесь. – (Он постучал пальцем по лбу). – Я потому и говорю постоянно, что люблю всех своих бывших. Люблю и уважаю. Симона – избалованный ребёнок, и она жестоко со мной поступила, но я её всё равно люблю. Она несчастный человек.
Он говорил это хмурясь, холодно, с цедящим раздражённым высокомерием – совсем не так, как обычно говорят о любви. Спрашивать – не спрашивать?.. Алиса задумалась.
– А почему вы расстались? Ну, то есть, что именно стало поводом? Если не секрет.
Даниэль странно улыбнулся, метким броском отправляя скомканную пачку из-под печенья в мусорный пакет, притулившийся в углу.
– «Мне нравится смотреть, как ты страдаешь». Как ты считаешь, такие слова – достаточное основание, чтобы расстаться с человеком?
Алиса замерла; на секунду у неё глупо сбилось дыхание. Даниэль не выносит, терпеть не может открытой агрессии в свою сторону – исчезает, утекает сквозь пальцы, как только ему «вредят». Он не собственник, он хочет не владеть, а принадлежать – но только тому, кого сочтёт безопасной территорией. А тут – такой откровенный, по-детски простодушный садизм с отливом истерики. Ещё раз привет героиням Достоевского. Хотя, может быть, он сам любит таких женщин, вот и находит их снова и снова?
С другой стороны – понятно, как Симона могла дойти до такого состояния, когда ей хотелось это сказать. Хотелось – лишь бы уколоть его в ответ, лишь бы хоть как-то выместить…
Что? Как это можно назвать? Ненависть к его жестокой пресыщенной красоте? Обиду на эту зеркальную холодность, которой по-настоящему неинтересно ничего, кроме самой себя?
– Очень больная, злая фраза. Мой бывший мне подобное говорил – «Я люблю делать тебе больно». – (Снова этот человек. Она давно не вспоминала Луиджи так часто, как вчера и сегодня; к чему бы это?). – Но, по-моему, если это были только слова – может, и не стоит придавать им такое значение. Я имею в виду, в гневе или обиде люди могут нести жуткую чушь, а потом сами жалеют…
– О нет, это было продуманное высказывание, в здравом уме и трезвой памяти! – сурово перебил Даниэль. Алиса заметила, что он ни разу не взглянул на фотографию. – Она отвечала за свои слова. И она это делала. Это проявлялось в поведении. Этот человек мне вредил, поэтому я удалил человека!
Жёсткие, злые рубленые фразы – короткие, с простой структурой; странная гримаса искажает изящные черты. Железный машинный скрежет из-под учащённого пульса.
Вчера он точно так же говорил о Мадлен. Со смесью ненависти, сарказма и картинного сострадания.
– Удалил, – повторила Алиса.
– Да.
– Когда она это сказала?
– Сразу после моего психоза. После припадка. Ей нравилось меня доводить. – (Даниэль помолчал – и улыбнулся той же жутковатой улыбкой, увидев её лицо). – Классно, да?.. «Мне нравится смотреть, как ты страдаешь». Подобная хуйня уже и раньше происходила – но именно после тех слов я окончательно понял, что человек должен быть ликвидирован.
Удалить, ликвидировать. Топор опускается на плаху. Методичность непреклонного судии.
– Понятно, – выдавила Алиса, стараясь это не представлять. Как выглядят его припадки? Это случилось здесь или у неё дома? Где она стояла, во что он был одет?.. Зачем это тебе? – Мне… жаль, правда. Это действительно перебор – на что бы она ни злилась. Я имею в виду – говорить вот так о состояниях, когда человек не контролирует себя, о болезненных состояниях… Но, если серьёзно, мне кажется, она вряд ли полноценно понимала, что́ говорит. Это, конечно, не оправдывает настолько безответственное отношение к своим словам – особенно в такой момент, рядом с тобой, зная о твоих проблемах. Но…