– Нет, не надо, – пробормотал Даниэль, схватив её за запястье – когда она пошла в более решительную атаку. – Ты очень классно гладишь, но… Не надо.
Чудовище внутри Алисы разочарованно зарычало, пронзённое насквозь, – но она покорно убрала руку. От желания уже мутилось в голове; но ничего, можно и потерпеть.
Отложенный пир – тоже пир.
– Хорошо.
– Ты расстроилась? – (Даниэль повернулся к ней. Его огромные глаза сияли участием). – Не надо, солнце. Ты очень красивая. Просто мне сегодня правда хреново, и надо в душ, и…
– Ничего страшного. Всё хорошо.
Алиса через силу улыбнулась и отодвинулась, тяжело дыша. Ласково коснулась лица Даниэля, наблюдая вспышки тревожного чувства вины в его взгляде – кровавые вспышки заката, вспышки пуль, рвущих в клочья её фотографию.
А знаешь, мне даже нравится. Нравится, что ты отказываешь. Нравится, что ты настолько не голоден, настолько пресыщен; что тебя нужно завоёвывать. Ты мог бы стать и моей далёкой светлой Беатриче, и моей красивой капризной сучечкой – кем угодно. Ты аморфный и поддающийся, как вода. Ты постоянно говоришь, что многие «использовали» тебя, «вредили» тебе; может, хочешь проверить, не рассматриваю ли я тебя сугубо как секс-игрушку?..
– Видео закончилось. Неплохой канал, кстати, – кивнув на ноутбук Даниэля, сказала Алиса. – А ты смотришь в основном по двадцатому веку или что-то более давнее тоже? Что-нибудь об античности или средневековье я бы послушала, мне нравится такой контент.
[1] Все копы – ублюдки (англ.).
Глава вторая. Теон. Часть третья
***
Четыре дня спустя
– …Пап, а кто, получается, выиграл последний матч? Армения?
– Ага.
– А какая столица у Армении? Иерусалим?
– Не-ет! – (Мягкий басовитый смешок). – Иерусалим совсем не там. Ереван.
– Ереван?! – (Восхищённое тоненькое восклицание. Мальчик подскакивает на стуле, взбудораженно пробуя экзотическое слово на вкус). – А ты там был?
– Ага. – (Всё ещё добродушно усмехаясь, отец отпиливает очередной кусочек от стейка и вытирает усы). – Знаешь, сколько там бывает вагонов в метро?
– Сколько? – мальчик таращит глаза, улыбается с весёлыми ямочками, соскребая со стенок креманки остатки мороженого.
– Четыре.
– Четы-ыре?! А почему так мало?
– Ну, вот такие короткие поезда.
Алиса улыбнулась, помешивая кофе. От отца и мальчика веяло уютным теплом, доброй спокойной сытостью; они оба явно вкушали момент счастья и безмятежности, не думая о том, что будем потом. На такие идиллические сценки хочется смотреть, как на картину в раме – умиляться, не обращая внимания на то, что за их пределами. Диссонансы и противоречия, старые и новые грехи, скелеты в шкафу – всего этого будто нет в грузном усатом мужчине сейчас, когда он рассказывает сыну про короткие поезда в Ереване.
Счастливое детство, вечер в кофейне. А дома их, наверное, ждёт заботливая матушка. А может, не дома – может, только спешит домой с работы, из фитнес-клуба или после сеанса с психологом. Очаровательно.
Иногда её удивляло, что в мире всё ещё существуют такие очаровательные вещи. Особенно – в Гранд-Вавилоне, среди его выморочных сияющих проспектов и жёлтых колодцев-дворов.
Уведомление. Теон.
«В прошлый раз ты обещала мне ответить на три неудобных вопроса. Помнишь?»
Алиса отложила меню (на первой странице барной карты чернела забавная, но честная надпись: «Осторожно: алкоголь вызывает расширение сосудов, круга интересов и друзей») и аккуратно коснулась ложечкой облака взбитых сливок на венской вафле. Пышные белые завитки в форме пирамидки, фигурно политые шоколадом; то тут, то там торчат тонкие ломтики банана. Даже жаль рушить такую красоту.
Как и красоту Теона. Его настоящее имя она не запомнила – какое-то блёклое, – но он был похож на Теона Грейджоя из «Игры престолов». Точнее, актёра, который его играл: те же фактурные широкие скулы, лёгкая щетина, вьющиеся рыжевато-русые волосы, похожие на отполированную медь, и хитрые, холодные светлые глаза. Так Алиса и решила его окрестить. С Теоном они виделись один раз – гуляли часа три, бродили кругами, захваченные разговором. Ему было двадцать два (на сайте знакомств он приврал, указав двадцать четыре); он трудился на нескольких работах, учился на тренера, любительски разбирался в психологии – разбирался настолько, что вёл блог на тему пикапа и отношений со смешным до колик пафосным названием «Мужская дорога». В блоге уже набралась пара тысяч подписчиков, и иногда Теон давал платные онлайн-консультации – закомплексованным парням, не знающим, о чём говорить на первом свидании, девушкам с жертвенными глазами ланей, подсевшим на эмоциональные качели в отношениях с манипуляторами, и замужним сорокалетним женщинам, которые запутались в собственных изменах и неудовлетворённости. Ни психологического, ни психиатрического образования у Теона не было, но он этого не скрывал и даже, казалось, наоборот немного этим гордился. «Я самоучка, – лукаво щурясь, говорил он – и плотоядно оглядывал Алису со своего невысокого роста. – Всё благодаря опыту». Опыт у него, действительно, был довольно богатый и специфический – например, он на первой же встрече увлечённо рассказывал Алисе историю своих отношений с женщиной за тридцать, которая оказалась замужней, постоянно ему врала – и с которой он пару месяцев снимался в вебкаме. Тем не менее, Теон постоянно подчёркивал, что уже отошёл от всех этих хаотичных заблуждений юности; что он ищет только покоя и стабильности – как он выражался, «скучных отношений». Да и вообще он во всём ратовал за столь модную «осознанность»: не пил, не курил, регулярно занимался спортом, ложился спать и вставал в одно и то же время, медитировал, не ел мучное и сладкое, штудировал книги по саморазвитию, периодически устраивал себе «месяц воздержания» – без секса и онанизма, – и с такой же периодичностью по несколько дней не прикасался к смартфону и ноутбуку во имя «информационного детокса».