В общем, в нём было всё, чтобы привести Алису в ужас. Всё – если бы эта фанатичная арийская упорядоченность не сочеталась с какой-то непонятной сумасшедшинкой, которую сам Теон будто бы старался, но не мог в себе побороть.
«Помню, конечно. Без проблем, я люблю игры с вопросами», – написала она в ответ.
«Пьёшь вино?»
«Это что, уже первый вопрос?»
«Нет. Первым вопросом могло бы быть: «Каким ты видишь наш первый секс?» (раз уж и там, и там есть слово «первый»). Но я пока не буду об этом спрашивать».
Алиса фыркнула. В целом, неплохой ход – но не слишком изящный. От гуру пикапа можно было бы ожидать и чего-то поинтереснее.
«Нет, без вина. Сегодня только кофе».
«Мм. Я уж думал – вдруг коротаешь вечер с бутылочкой Шардоне».
«Не люблю Шардоне. Из белых больше всего люблю Пино Гриджо – оно свеже́е, фруктовее. Иногда ещё могу выпить Совиньон Блан».
«Я плохо разбираюсь в сортах вина».
«А я хорошо разбираюсь в ответах на провокации».
«Ахах, прочитала меня! – со смеющимся стикером обрадовался Теон. Алиса представила, как он добавляет ей балл в своём мысленном рейтинге. Оценивает её по шкале «пригодности для отношений»; гуру пикапа любят применять к женщинам эти жуткие слова – пригодная и непригодная (словно речь о службе в армии, не меньше), – и Теон из их числа. – Итак, первый вопрос из неудобных. Когда у тебя было последнее свидание?»
Можно ли назвать свиданием вчерашнюю встречу с Даниэлем?.. Алиса честно задумалась.
Вроде бы да: они опять ночевали вместе, вместе ужинали и взахлёб говорили; было много комплиментов и нежностей, объятий, массажа; были поцелуи – впрочем, чуть вялые с его стороны. Но в том, как Даниэль с ней общался, по-прежнему было что-то странное. Что-то влекущее и пугающее одновременно.
Он писал и звонил каждый день – сам, без какой-либо подачи с её стороны, без напрашиваний, без необходимости заигрывать и выдумывать предлоги; писал просто и искренне. Очень человечно – хотя такое определение наверняка задело бы его, с его забавно-жутковатой фанатичной мечтой стать киборгом. Желал ей доброго утра и спокойной ночи, то и дело спрашивал «как ты, солнце?» (и упорно продолжал называть её солнцем – несмотря на её насмешливое ворчание), зачем-то докладывал, где он и чем занимается, отправлял селфи с рабочего места («Ох, какая уставшая замученная красота», – отшучивалась Алиса – хотя от одного взгляда на эти селфи её швыряло в глупый жар), делился с ней милыми бытовыми подробностями – от горестных стонов о том, как он устал и проголодался, до чего-нибудь совсем уж восторженно-абсурдного – вроде: «Бли-ин, я тут такого жирного таракана только что убил – чёрного, усатого, с палец толщиной, отвечаю! У меня их вообще-то нет, у меня довольно чисто, но от соседей ползут – развели, блять, заразу…» – и смешной скороговоркой добавлял: «Ой, извини, пожалуйста!» – или: «Я почти до конца прошёл игру, кста, совсем немного осталось! Ну, Assassin’s Creed III, помнишь, я рассказывал?.. Правда, потом хочу начать проходить заново. В смысле «зачем»?! В другом костюме персонажа! Там, когда в другом костюме бегаешь по тому же сюжету, всё совсем по-другому!»