Неизвестно. Но, так или иначе, его свободное время явно принадлежит не семье, не друзьям, не попыткам подзаработать, спорту, прогулкам или саморазвитию – а именно женщинам. От Даниэля пахнет женщинами, они довлеют в его жизни, он даже измеряет ими время, как правительницами: эпоха Симоны, эпоха Мари, Евгении, Мадлен, Анны или Ребекки. Без них ему пусто и скучно – но при этом он никогда не бывает с ними полноценно, по-настоящему. Манящий призрак; ненасытная чёрная дыра. Алиса видела всё это уже сейчас – и не понимала, почему до сих пор не отстраняется.
А может, слишком хорошо понимала.
То, что Даниэль отказал ей в сексе у себя дома и не настаивал на встрече после, коробило её, било по самолюбию. Мужчины, которых по-настоящему к ней тянуло, так себя не вели – а сейчас, после договора с мэром, к ней тянется большинство, ведь так?.. В вихре хаоса, унёсшем её в последние месяцы, она привыкла брать любые сласти с пиршественного стола, пробовать любые вина – но тут ей попалось нечто странное, новое; нечто, упрямо не дающееся в руки. Вино, утекающее сквозь пальцы. Вино, прозрачное и неуловимое, как вода.
Мне всё равно, – говорила себе Алиса, привычно погружаясь в работу, книгу, музыку или флирт по переписке. Всё равно. Это не должно меня волновать. Инкуб, прекрасный, как лунный свет, стоял передо мной на коленях, ифрит-психиатр добивался отношений со мной и читал мне стихи на улице, вампир писал мне игривые пошлости после первой ночи и напрашивался в гости для продолжения, – так что мне за дело до заурядного человечка? Может, у него просто скрытая депрессия и он слишком боится сближения. Может, слишком увлечён порно и онанизмом.
Но мерзкая мысль «Похоже, он просто не хочет тебя – или хочет недостаточно сильно; он тоже привык к пиршественному столу, и ты ничем не зацепила его искушённость», – эта мысль снова и снова покусывала её. Покусывала – и раздражала. Алиса уже давно не играла по чужим правилам.
Уже давно ей не попадалась такая крупная рыба.
Вчера она всё-таки решилась – и полушуткой, полунамёком позвала Даниэля в гости вечером. «На ночь?» – прямолинейно уточнил он. «Можно и на ночь, если пожелаете, месье», – отшутилась она. «Значит, сегодня я ночую у Вас», – просто написал Даниэль с очередным милым стикером. На пару минут Алиса позволила себе растаять – но позже, в метро, открыла ленту новостей.
Фото девушки в облегающем чёрном топе. Лица не видно – только шея, острые ключицы, тонкая талия и роскошная округлая грудь. Длинные бордовые ногти, томный рэп, цитатка в духе «Я такая одна», – в общем, всё очень стандартно, но…
«Изящность Вашего тела удивительна», – прокомментировал Даниэль.
Алиса крепко стиснула поручень; грохот колёс поезда заглушал грохот сердца – а может, наоборот?.. Карта метро на стене вагона; вот бы разбить стекло – голой рукой, просто так, порезавшись, – а потом разорвать в клочки карту. Тот чинный старичок с газетой, восхищённо улыбнувшийся ей у входа в вагон, наверняка перестал бы восхищаться.
Ту-дук, ту-дук. Ту-дук, ту-дук. Тугудук-тугудук. Алиса провела рукой по лицу, растворяясь в железном грохоте, в вялом шуршании взглядов и мыслей. Вон тот симпатичный паренёк читает Кафку – но явно не может сосредоточиться: голубые глаза снова и снова скользят по одному и тому же месту на странице. Девушка с волнистыми бордовыми волосами играет в игру на телефоне – разбивает цветные ромбики, зевает и клюёт носом, стараясь не задремать. Прекрасные волосы – густые, глубокого винного цвета. Того же цвета, что и ногти той мадемуазель на фото.
Изящность тела. Косовато; написал бы хоть «изящество».
Какого чёрта меня это так задевает? Мне ведь плевать. Совершенно плевать.
Но чудовище в ней уже не слушало фыркающих доводов гордости. Чудовище уже делало скриншот поста с комментарием и ядовито писало Даниэлю:
«Ох уж эти комментарии друзей, которые показываются в ленте… Значит, мне стикеры – а у кого-то изящность тела удивительна?»
Вместо ответа Даниэль опять прислал ей стикер – а потом ещё один. И ещё один. И ещё. Лисичка, кошечка-сфинкс, сердечко, солнышко; весь грозный боевой арсенал. Правильно – дави врага его же оружием; если кто-то жалуется, что ты холоден, – будь ещё холоднее, пусть оценят в сравнении. Всё же он превосходный манипулятор. Алиса снова чувствовала странную смесь раздражения и восторга.