Красота – что это вообще такое? Чудовище с семью головами и десятью рогами. С чашей, полной скверны блудодейства её.
Когда-то она не считала себя красивой.
– В переулок Оскара Уайльда, правильно, мисс? – пропыхтел Адам, глядя на неё в зеркало заднего вида. Глядя – с нотками восхищённо-голодной жадности. Алиса слишком привыкла к этому взгляду, чтобы его замечать.
Дело ведь не в том, как она выглядит. Даже не в том, как себя ведёт. Дело только в тёмном облаке, окутывающем её; в бездонной воронке, которую не видят люди.
От Адама пахло дешёвым стиральным порошком, по́том и похотью. Она вежливо кивнула.
– Да, пожалуйста.
Он завёл мотор, и мимо поплыли озарённые фонарями фасады Королевского проспекта. В густом жёлтом свете тонули барельефы и балкончики, вывески супермаркетов, кафе и салонов красоты. Откинувшись на спинку сиденья, Алиса достала наушники…
– Ох и снега навалило, мисс, скажите?! Не проехать!
…и убрала их обратно.
– Да уж. Погода странная.
– И пассажиры странные! – Адам коротко хохотнул. – До Вас вёз двух африканцев – с макияжем да в перьях, тьфу, смотреть тошно! Чучела. – (Он вполголоса выругался). – Простите. Вёз в Эдем. А они за поездку платить отказываются, представляете?! Отменили – якобы случайно – и говорят: нет, не будем платить. А я их уже почти довёз! Ну, высадил. Уже слышал про них, они вроде не первый раз таким промышляют.
– Может, они Вас не поняли? – засомневалась Алиса, машинально изобразив сочувствие. Лучше не задумываться о том, что могло двум чёрным трансвеститам понадобиться в таком глухом спальном районе, как Эдем. Ехали работать по заказу? – Языковой барьер…
– Э, нет, всё они поняли! О, да вон они стоят, видите?! Два клоуна!
Действительно – на тротуаре хмуро мёрзли два африканца, одетых во что-то странное и цветастое. Проехав мимо, Адам хмыкнул с удовлетворением победителя.
– А я им уже отзыв отрицательный написал – их теперь вообще никто не возьмёт, шарамыг. И правильно!.. Вот знаете, мисс, я каждый раз, как приезжаю в Гранд-Вавилон на заработки, с какой-нибудь подобной ерундой сталкиваюсь. Не поверите – каждый-каждый раз!
– А Вы не отсюда? – вежливо уточнила Алиса. Даниэль снова записал ей голосовое сообщение. И ещё одно. И ещё. Неужели и правда так нервничает? С чего вдруг?.. Судя по внешности и искусной непринуждённости в диалоге, такие встречи должны случаться у него нередко. Да что там – хоть каждый вечер.
Правда, некоторым людям даже тысяча встреч подряд не поможет расслабиться. Разве сама она раньше не была такой же?
Может, и была; может, нет. Я не помню. Ничего не помню.
– Не-ет! – весело протянул Адам, сворачивая в заснеженное сияние Западного проспекта. – Я издалека, а сюда к сыну в гости приезжаю. Он тут живёт. Айтишник.
– И даже в гостях работаете?
– Так а чего время терять?! Я, знаете, привык работать. Я же военный в отставке, полковник, – вдруг признался он. – Прошёл пару заварух – ну, сами понимаете, каких. Тяжело место найти после такого, никому мы особо не нужны. Сиди, по идее, да сиди дома, проедай пенсию – а я не хочу. Руки-ноги есть, машина есть – так чего бы и не потрудиться?
– Достойно, – оценила она, подбавив в голос восхищённой бархатистой мягкости. Адам просиял. – Номер ещё у Вас такой интересный, конечно…
– Хороший номер! – (Он хмыкнул, останавливаясь у перехода. Дворники остервенело оттирали лобовое стекло от снежных потёков. За белым пуховым занавесом скользил поток пешеходов – девушка с фиолетовыми волосами и накладными эльфийскими ушками, парень с гитарой за спиной, угрюмый бомж, похожий на Иуду с картины Караваджо. Типичная гранд-вавилонская толпа; а за ней – нежно-лиловый фасад с балкончиками, башенками и барельефами в виде ангелов и роз). – Самое то, чтобы отпугивать всяких там, знаете!.. Если ситуация какая-то проблемная – ну, копы или ещё что, – бывало, подъедешь, они увидят номер и сразу ну махать: езжай, езжай побыстрее, людей не расстраивай! Лишь бы спровадить, мне же лучше. А вот в Турции когда работал, например – там всем наплевать.