Бежать, пока не настал закат.
– Мне жаль, что я завела этот разговор. Давай не будем. Это всегда большая боль – потерять человека, с которым был так долго. Вообще потом не понимаешь, что и как. А уж в твоём случае…
Нужно говорить рассудительно, со сдержанным сочувствием, чтобы он расслабился. Может быть – даже чтобы начал спорить. Откуда-то Алиса знала это – и угадала: Даниэль небрежно пожал плечами, его дыхание выровнялось.
– Не согласен. Хорошо, что завела: я хочу, чтобы ты узнавала меня с разных сторон. Мне это нужно! – (Новый проникновенный взгляд. Нет уж, я не верю, – грустно подумала Алиса. Меня не купить этими взглядами, не купить твоим самовнушением. Теперь я знаю, где правда. Теперь я вижу. Тот ты больше похож на правду – без всего этого поверхностного лоска, без харизматичной весёлости, без стильного пальто. Тот ты – во тьме и пламени). – А Мари – ну… Там всё было закономерно. Всё к этому шло. Переезд, все дела…
– Новое окружение, меньше времени друг на друга?
– Да-да, вот именно! Ей постоянно не хватало внимания, она постоянно негативила на меня – то не убрал, это не помыл… И всё время приводила в пример своего бывшего: мол, он это делал, а ты не делаешь. – (Он вздохнул, морщась – но без злости, просто с усталой тоской). – А я правда не мог выполнять все её требования. Я вкалывал на двух работах, причём обе были физическими. Мысль была одна: как бы заработать побольше денег, как бы удержаться на плаву. И я, блять, не робот!.. К сожалению.
– Отсюда и желание стать роботом? – догадалась Алиса.
– Отчасти.
– Понимаю. Совместный быт часто всё усложняет, – сказала она, решив не озвучивать свои мысли полностью. Ясно, что претензии по поводу уборки и копящееся раздражение – лишь верхушка айсберга; так всегда бывает. Что-то другое довело Мари – очень сильно довело, выпило даже её цельную натуру. Что-то, о чём он не рассказывает.
– Да, тем более в чужом городе! – с жаром подхватил Даниэль. – Где у тебя никого нет, кроме этого человека: ни родителей, ни друзей… Никакой страховки. Где ты реально оказываешься на улице, как только что-то идёт не так. Раньше у меня не было такого опыта. Теперь есть. И я точно знаю, что не хочу его повторять. Не хочу отсекать все другие связи раньше, чем мы с человеком хорошо узнаем друг друга. Раньше, чем я смогу убедиться: да, это тот самый Человек! – (Он снова произнёс слово «Человек» со страстью фанатика – с большой буквы. Алиса вздохнула, откладывая поп-ит. Всё это звучит, конечно, очень трогательно – но всё же нельзя не заметить, как грамотно он увёл её от разговора об ультиматуме и других девушках. Увёл драматичным, но математически просчитанным давлением на жалость). – Понимаешь, малыш? И да, я слышу тебя: ты не искала отношений, не искала любви – но теперь встретила такого вот охуенного меня, и…
– Я так не говорила, – сдерживая смех, прервала Алиса.
– …и задумалась. Я хотел сказать просто «задумалась», – безмятежно улыбаясь – бодрея на глазах, – промурлыкал Даниэль. – Тебе не хочется, чтобы я общался с другими, тебе не хватает моего внимания. Я понимаю. Но мы оба должны подождать.
– Узнать друг друга получше, как говорят в мелодрамах?
– Именно! Зря ты иронизируешь, потому что так и есть. Во мне всё-таки много того, что непросто принять, что не все могут выдержать. Да это тебе, наверное, уже и так понятно: ты умный человек…
– Ну, во мне тоже много того, что сложно принять, – пробормотала Алиса.
Отсутствие души, например.
– Вот видишь! Я рад, что мы друг друга поняли, – с заботливо-просветлённым лицом заключил Даниэль. Уследить за скачущей кардиограммой его настроений было всё труднее. – Надеюсь, тебе стало хоть немного легче. Потому что я всё это рассказываю, не чтобы сделать тебе больно или попонтоваться, а чтобы показать: вот он я, вот такой, смотри! – (Он развёл руки, будто подставляя грудь под невидимые пули). – И чтобы тебе было понятнее. Я раскрываюсь перед тобой. Можно сказать, даю тебе готовую инструкцию по эксплуатации меня!
– Инструкцию по эксплуатации, – задумчиво повторила Алиса. – Звучит очень… Машинно. – (И очень нарциссически. Подход к тебе всегда должен искать другой человек, не так ли? Должен разгадывать тебя, как ребус? Наоборот – никогда?). – На самом деле, знаешь, я бы сводила тебя в музей европейского искусства. Всякие авангардные эксперименты я не очень люблю, а вот в классической живописи разбираюсь неплохо. Ты там был?