– Не был. Я же быдло!.. Вот это уже другой разговор, это мне нравится! – просияв, воскликнул Даниэль. – Когда пойдём?
Глава вторая. Теон. Часть пятая
***
Настоящее время
Западный проспект тонул в сиянии. Под чёрными небесами, изжаленными холодом, возвышались ало-золотые короны, стрелы и скипетры – в этом году перед Рождеством проспект украсили в имперском стиле девятнадцатого века. Алиса шла, купаясь в тихой музыке, доносящейся из ресторанов, в запахе хвои от венков и веток, оплетающих входы в магазины и кафе, в винно-пряном аромате глинтвейна на вынос, в выкриках промоутеров, страдающих в неудобных костюмах рождественских оленей и имбирных пряников-человечков. Снежинки серебристо мерцали в свете фонарей; за стеклом витрины торгового центра выложили «ёлки»-пирамидки из носков и варежек – точно так же, как в прошлом году. Алиса смотрела на всё это суетливое предпраздничное великолепие – и почему-то думала о Даниэле.
Она уже начинала раздражать саму себя тем, что так часто о нём думает.
Даниэль говорит, что не признаёт праздники; что для него это обычные дни. «Я вообще могу забыть и про свой, и про чужой день рождения. Мог бы забыть и про Рождество, если бы мне со всех сторон про него не напоминали всей этой маркетинговой фигнёй! День как день – ну чем, по сути, любой праздник отличается от обычных посиделок с алкоголем? Максимум ещё обмен подарками добавляется. Я не против еды и подарков, естественно, – (тут Даниэль очаровательно усмехнулся), – но в остальном нахуя всё это – не понимаю».
«Праздники сформированы традицией, – попыталась объяснить Алиса. – Это что-то конвенциональное».
«Какое-какое?! Конве-что-то-там-моя-мать?»
«Конвенциональное. – (К тому, что Даниэль вплетает в любые шутки то свою мать, то её воображаемую смерть, Алиса уже привыкла – и даже иногда позволяла себе смеяться, смирившись с этой по-фрейдистски драматичной историей). – Это значит – возникшее по договорённости. Социальная условность. Если разобрать каждый праздник на составляющие – смысла, конечно, нет. Это просто обряд, ритуал. Но есть условный культурный смысл. Его когда-то договорились придавать наши предки – а теперь каждый придаёт его сам. Или не придаёт. Как хочет».
«Ну, вот я не придаю, мне похуй! Я вообще самый простой, обычный человек. Мне бы в одну руку банку пива, в другую женскую сиську, передо мной комп с игрой, а не эти все ваши конве-какие-то-там смыслы!..»
Даниэль часто, с забавным упорством подчёркивал свою «обычность». Твердил, что хочет покоя, стабильности, Нормальной Жизни – фантастической идиллии в ритме «работа – дом – походы с семьёй в развлекательный центр по выходным». Когда он говорил об этом, его глаза затуманивались лирической печалью; Алиса замечала, что у психически нестабильных людей часто есть такая мечта. Мечта о недостижимой гавани, о том, что Теон называет – тоже исключительно восхваляя, – «скучными отношениями»; о том, от чего их каждый раз отводит сама их суть. Им кажется, что они могли бы удовольствоваться этим, успокоиться в этом, измениться – но хаос внутри, но вечную голодную скуку никуда не деть. Алисе особенно грустно и смешно было слышать всё это от Даниэля – с его круговоротом девушек, которые меняются каждые пару недель, с постоянными переездами и скитаниями, с отсутствием друзей, стабильного общения с семьёй, устойчивых интересов, с частой сменой работы, с его неприкаянно-спонтанной манерой проводить свободное время – где придётся, с кем придётся, – с его обилием случайных связей, с его татуировками, пирсингом и вечной жаждой «модернизировать» своё тело… Смешной и грустный самообман – верить, что ты успокоишься, когда ты такой. Верить, что по волшебному щелчку пальцев всё станет иначе.
Если разобраться – непонятно, почему он до сих пор верит, с его-то опытом. Наверное, просто потому, что слишком юн.
Алиса вздрогнула, осознав, что в раздумьях добрела уже до набережной канала. В темноте под светом фонарей и гирлянд белела корка льда, скудно присыпанная снегом, как сахарной пудрой; горбатый мостик обвивали синие и золотые светодиодные украшения, вдоль воды чинно выстроились кружевные фасады. Вывески баров и кафе, музей ювелирного искусства, на фоне которого фотографируется группка туристов; вздохнув, Алиса достала телефон. Даниэль не придаёт значения праздникам – но наверняка уже нашёл, с кем отметить Рождество. С какой-нибудь из дам, которые у него на примете; а может быть – с кем-то, с кем он уже спит.